Начинался обычный шумный и приятный вечер. Была суббота, и все мы ждали, когда вернется папа, чтобы сесть ужинать всем вместе. Обычно в субботу утром он дома, но на этот раз его вызвали принимать роды, а малыши, как известно, ждать не любят. Мама поставила в духовку свиной ростбиф, и теперь по кухне разливался восхитительный аромат. Дядя Дуглас и Джон были на улице – работали в старом сарае над скафандром Джона, а остальные собрались на кухне… Здесь у мамы был включен проигрыватель, достаточно громко, чтобы звуки второго фортепианного концерта Брамса заглушали всеобщий галдеж. Сьюзи удаляла аппендикс одной из своих кукол и в то же самое время чистила морковь, так что ее нож с успехом использовался и как скальпель, и как овощечистка. Роб, вообще-то, должен был ассистировать ей в операции и помогать с морковью, но ему это быстро наскучило, и он устроился на полу со своим стареньким деревянным поездом и громко гудел и пыхтел как паровоз. К его затее с восторженным лаем присоединилась Колетт, наша маленькая серая французская пуделиха. Немецкий дог мистер Рочестер лаял на одного из котов, который пытался укрыться за холодильником. Я же была тиха как ангел, но лишь потому, что делала домашнюю работу – целую кучу задачек по математике. Я сидела около жаркого камина и уже основательно подпеклась… с одного бока, но меня так разморило, что было лень двигаться с места. … Вдруг раздался телефонный звонок… Она стояла там, у телефона, не говоря ни слова, и Сьюзи не выдержала: - Мама, что? Что такое? Мистер Рочестер принялся рычать, а Роб вдруг сказал страшно серьезным голосом, как всегда, когда ему кажется, что происходит нечто важное: - Мистер Рочестер, Вам лучше помолчать. Тут мама произнесла: - Вики, иди, приведи Дуга. Было еще светло, ведь мы пока не переводили часы на зимнее время, но жутко холодно, так холодно и ветрено, как будто уже ударили первые морозы, и я побежала по ломкой траве к сараю, дрожа с головы до ног; не знаю от чего, то ли от холода, то ли от ощущения, что случилось что-то страшное. Когда я вошла в сарай, Джон примерял свой скафандр. Он и дядя Дуглас корпели над ним с прошлого Рождества. Они приделали и космическую радиостанцию, и баллон с кислородом, и что-то еще, а в шлем встроили всевозможные приборы, контролирующие радиосвязь, подачу воздуха, уровень тепла внутри костюма, подачу питьевой воды и даже аспирина, потому что это единственное лекарство, которое папа разрешает Джону принимать. Джон тратит каждый пенни из своих карманных денег на свое изобретение, а также все, что может заработать стрижкой газонов, колкой дров или, за неимением лучшего, сидя с детьми, и я уверена, что дядя Дуглас тоже подсовывает ему деньжат, хотя совсем не обязан делать это, к примеру на такие вещи, как резиновые прокладки, без которых Джон ну никак не может обойтись. Это самый настоящий костюм космонавта, и он даже занял первое место на научном конкурсе штата.