Начинался наш обыкновенный вечер, веселый и шумный. Была суббота, и мы ждали папу к ужину. По субботам он обычно приходит рано, но в тот день его вызвали к роженице: младенцы ведь иногда появляются на свет и по выходным. Мама пекла в духовке ростбиф на косточке, и дом был наполнен его чудесным ароматом. Дядя Дуглас в сарае помогал Джону с космическим скафандром, а мы, все остальные, крутились на кухне... Мама поставила пластинку со вторым фортепьянным концертом Брамса – сделала проигрыватель погромче, чтобы заглушить наш галдеж. Сюзи оперировала одну из своих кукол: у куклы случился аппендицит. Операция совмещалась с чисткой морковки, поэтому овощной нож был у Сюзи одновременно и скальпелем. Роб вообще-то должен был ассистировать сестре на операции и помогать с морковкой, но ему уже успело надоесть и то, и другое, и он вместо этого возил по полу видавший виды деревянный паровоз, трубя и пыхтя громкими паровозными звуками. Маленький серый пудель Колетта вносила, как умела, свой вклад в общее веселье, облаивая Роба. Мистер Рочестер, наш дог, охотился за одной из кошек, а та пыталась укрыться за холодильником. Я же вела себя ангельски тихо, но только потому, что делала домашнюю работу – целую кучу задачек по математике – устроившись у камина. Огонь в камине вовсю горел и почти уже зажарил меня с одного бока, но все-таки мне там было настолько уютно, что пересаживаться совсем не хотелось. И тут зазвонил телефон... Мама стояла молча, с трубкой в руке, и Сюзи стала к ней приставать: "Мам, что там такое? Что там такое?", а мистер Рочестер принялся рычать, и Роб заявил ужасно серьезным голосом, каким он всегда говорит, когда ему кажется, что происходит что-то важное: "Мистер Рочестер, думаю, лучше бы Вам помолчать" – и тут мама попросила меня: "Вики, сходи за Дугом". Было совсем светло, мы тогда и часы на зимнее время еще не перевели – но уже похолодало, такой был ветреный холод, время первых заморозков; и пока я неслась к сараю по хрустящей от инея траве, меня пробирала дрожь. Не знаю уж, от холода я дрожала или от мысли о том, что случилось что-то страшное. Когда я забежала в сарай, Джон был в своем скафандре. Каждый раз, начиная с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас приезжал к нам погостить, они с Джоном работали над этим скафандром не отрываясь. В нем есть и космическая радиостанция, и баллон со смесью кислорода с чем-то там еще – а в шлеме много разных устройств для управления радиосвязью, обогревателем, подачей воздуха, питьевой воды и даже таблеток аспирина (никаких других таблеток, кроме аспирина, папа брать не разрешал). Джон вообще тратит на скафандр все свои карманные деньги, да еще и каждый цент из того, что зарабатывает, когда стрижет газоны, или колет дрова, или даже сидит с малышом, если уж ничего другого не подвернется – к тому же я уверена, что и дядюшка Дуглас тоже подкидывает ему тайком немного денег (хотя, конечно, по нашим правилам и не должен бы) на всякие штуки вроде тех резиновых уплотнителей, без которых, по словам Джона, обойтись было бы совершенно невозможно. В общем, это очень серьезный скафандр, и на научной олимпиаде штата Джон занял с ним первое место.