Начало вечера, по обыкновению, было веселым и шумным. Была суббота, мы ждали папу к ужину. Как водится, по субботам он возвращался с работы рано, но в тот день он остался принимать роды, ведь младенцы не ждут начала рабочего дня. У мамы в духовке готовился ростбиф на ребрах, и от этого запах на кухне был чудесным. Дядя Дуглас и Джон в старом амбаре возились с космическим скафандром Джона, ну а все остальные устроились на кухне… Мама включила на проигрывателе II-ой фортепьянный концерт Брамса, да так громко, что тот заглушал наши голоса. Сьюзи понарошку вырезала аппендицит у своей куклы, и одновременно чистила морковь, поэтому нож успешно служил и скальпелем и ножом. Роб должен был ей ассистировать с аппендицитом и морковью, но ему стало скучно; и он принялся играть на полу со стареньким деревянным поездом, при этом громко сопровождая игру звуками поезда. Колета – так зовут нашего маленького серого французского пуделя, с радостью принимала в этом участие, гавкая на своего хозяина. В то же самое время Мистер Рочестер, наш датский дог, лаял на одну из кошек, которая пыталась спрятаться за холодильник. Я тихо невинно сидела, но только потому, что делала уроки – решала целую кучу задач по математике. Я сидела возле камина, где горел огонь, и одна моя сторона сильно нагрелась, но я даже не пошевельнулась – так мне было хорошо и уютно. …Затем раздался телефонный звонок… Так она и стояла возле телефона, не выдав ни звука. Сьюзи спросила: «Мама, что такое? Что случилось?». Мистер Рочестер зарычал, и Роб с необычайной строгостью, возникающей у него всякий раз, когда, по его мнению, происходит что-то серьезное, сказал: «Мистер Рочестер, думаю, тебе лучше сидеть тихо». Наконец мама сказала: «Вики, сходи, позови Дага.» Хотя ещё не стемнело, ибо жили мы ещё по «летнему времени», было уже холодно, дул холодный ветер, как во время первых морозов; я побежала по пожухшей траве к амбару, меня пробирала дрожь; я не была уверена, то ли это от холода, или от предчувствия, что случилось что-то ужасное. Когда я вошла в амбар, Джон был одет в космический скафандр. Он и дядя Дуглас мастерили его с прошлогоднего рождества, когда дядя Дуглас приезжал к нам. К нему имелись космическая рация, баллон с кислородом и чем-то ещё, а в шлеме находились все приборы, контролирующие радиосвязь, воздух, тепло и питьевую воду, и даже аспирин, будучи единственным лекарством, которое папа разрешил бы взять Джону. Он же тратит на свой скафандр всё до копейки из своих карманных денег и тех денег, которые он зарабатывает, подстригая газоны, рубя дрова, и даже подрабатывая сиделкой, когда нет других вариантов. Я уверена, что дядя Дуглас незаметно подбрасывает ему денег дополнительно, хотя он и не обязан делать это, на всякие резиновые уплотнители, которые, если послушать Джона, совершенно ему необходимы. Скафандр почти как настоящий, и он взял призовое место от штата на научной выставке.