Все началось обыкновенным шумным вечером. На дворе была суббота, и мы дожидались папу, чтобы приступить к ужину. Обычно по субботам он возвращается рано, но именно в тот день ему пришлось принимать роды, а новорожденные, как известно, не подстраиваются под приемные часы. В духовке готовилось жаркое на ребрышках, и вся кухня пропиталась его соблазнительным ароматом. Дядюшка Дуглас и Джон мастерили скафандр в старом амбаре, но зато все остальные домашние собрались в кухне… Мама включила магнитофон, и из колонок лился второй концерт для фортепиано Брамса, заглушая нашу возню. Сьюзи удаляла кукле аппендицит и, одновременно, чистила морковку. Ножик для чистки моркови заодно исполнял и роль скальпеля. Робу полагалось ей помогать, как с морковкой, так и с операцией, но ему все быстро надоело, и он перебрался на пол играть с потрепанным деревянным паровозиком, издавая громкие звуки, имитирующие шум настоящего поезда. Колетт, маленький серый пудель, тявкала на него и тоже развлекалась, как могла. Датский дог по кличке мистер Рочестер в это время лаял на кошку, которая пыталась спрятаться под холодильником. Я же вела себя ангельски тихо, правда только потому, что голова моя была забита домашней работой по математике. Я пристроилась у пылающего камина, и с одной стороны уже порядком поджарилась… но и отодвигаться не хотелось. … Потом раздался телефонный звонок … Мама застыла у телефона, не говоря ни слова, и тогда Сьюзи спросила: – Мам, в чем дело? Что случилось? Мистер Рочестер заворчал, и Роб произнес тем ужасно важным тоном, который бывает у него лишь тогда, когда ему кажется, что происходит что-то серьезное: – Мистер Рочестер, тебе лучше помолчать. Мама сказала: – Вики, пойди приведи Дага. Еще не стемнело, потому что мы до сих пор жили по летнему времени, но было холодно и ветрено, как бывает во время первых заморозков. Я бежала по заиндевевшей траве к амбару, содрогаясь – и не знала, дрожу ли от холода или же от осознания того, что произошло что-то ужасное. Когда я добралась до амбара, Джон был в скафандре. Они с дядюшкой Дугласом трудились над ним с прошлого Рождества – все время, что дядя был на ногах. Там было и космическое радио, и баллон с кислородом, и еще что-то-с-чем-то, а шлем включал в себя все панели управления – радио, воздухом, подогревом, питьевой водой и даже аспирином, который был единственным лекарством, выделенным Джону папой. На скафандр уходит каждый пенни из карманных денег Джона, и каждый пенни, который он заработал подстригая газоны, заготавливая дрова или даже приглядывая за детьми, когда никакой другой работы не попадалось. Еще я уверена, что дядюшка Дуглас подкидывает ему дополнительных деньжат, хоть ему и не положено, – на вещички типа резиновых подкладок, без которых Джон никак не мог обойтись. В общем, скафандр был шикарный, и выиграл первое место для нашего штата на ярмарке научных проектов.