Был вечер, как вечер. Шум, да гам, да возня. Все ждали папу к ужину. Обычно по субботам он приходит рано, но в этот раз у его пациентки начались роды, а новорожденным, как известно, что суббота, что понедельник – все едино. На кухне из духовки сочился сладкий аромат жареного мяса. Дядя Дуглас и Джон в сарае корпели над скафандром Джона, остальные же околачивались на кухне… Мама врубила второй фортепианный концерт Брамса: только бы не слышать наш галдеж. Сюзи удаляла кукле аппендицит. Параллельно она чистила морковку, и овощечистка то и дело превращалась в ее ловких руках то в скальпель, то обратно в овощечистку. По идее Роб должен был ей помогать и с аппендицитом, и с морковкой, но ему все это очень скоро наскучило, и теперь он расположился на полу и гудел, и пыхтел, что есть мочи, катая по воображаемым рельсам старый деревянный паровозик. А Коллетт – серый французский пудель, залихватски лаяла, и тоже вовсю веселилась. Мистер Рочестер, наш немецкий дог, лаял на одну из кошек, что забилась от него за холодильник. А я, я была тише мыши, да и то потому, что делала уроки – попробуй-ка реши пол-учебника задачек! Я сидела у камина; горел огонь, и я чувствовала, как потихоньку подрумяниваюсь с одного боку. Но двигаться не хотелось, уж очень было уютно. … А потом зазвонил телефон… Мама стояла с трубкой в руке и молчала, и тогда Сюзи спросила: «Мама, что-то случилось? Мама?!» А мистер Рочестер вдруг зарычал, и Роб, почуяв, что что-то такое происходит, прошептал замогильным голосом: «Мистер Рочестер, думаю, лучше тебе помолчать». А мама сказала: «Вики, сходи за Дугом». Часы пока не перевели на зимнее время, и на улице все еще было светло, но уж очень холодно. Ветер пронизывал буквально до костей - так бывает перед заморозками. Под ногами хрустела трава, и я дрожала, как осиновый лист, и сама не понимала, отчего дрожу, то ли от холода, то ли оттого, что случилось что-то ужасное. Я влетела в амбар и увидела Джона. На нем был скафандр. Дядя Дуглас и Джон уже почти год работали над этим скафандром. В нем была и рация, и баллон с кислородом и еще с каким-то там газом, а в шлеме всякие там рычажки и кнопки для рации, и подогрева, и подачи воздуха и воды, и даже аспирина – это единственное лекарство, которое папа разрешил Джону взять. Джон тратит на скафандр все до последнего пенни –и карманные деньги, и то, что заработает. Для этого он стрижет лужайки, рубит дрова и даже сидит с детьми, если уж больше ничего не подвернется. И, конечно, дядя Дуглас время от времени подкидывает ему пару монет на всякие там резиновые прокладки, без которых, если верить Джону, никак не обойтись. Этот скафандр – просто шедевр, и Джон получил за него первое место на школьной выставке штата.