Субботний вечер начался как обычно - весело и шумно. Мы ждали папу с работы, он должен был вернуться только к ужину. Обычно, по субботам он заканчивал рано, но в тот день ему пришлось принимать роды, а младенцы не склонны рождаться строго в офисные часы с 9 до 17. По кухне разносился дивный аромат говядины, которую мама запекала в духовке. В старом сарае Джон возился со своим скафандром, дядя Дуглас ему помогал, а все остальные оккупировали кухню. Из проигрывателя доносился Брамс - концерт для фортепиано с оркестром №2. Мама специально включила погромче, пытаясь заглушить издаваемый нами шум. Сюзи оперировала одну из своих кукол – удаляла аппендикс. Наряду с этим она чистила морковь, поэтому нож для чистки овощей служил ей одновременно и скальпелем. Роб поначалу вызвался ей помочь, и с операцией на кукле, и с чисткой морковки, но вскоре ему наскучили эти занятия, он переместился на пол и принялся играть со старым деревянным паровозом, громко пыхтя, гудя и свистя. Колетт, маленький серый французский пудель, радостно вторила ему своим лаем. Наш дог, мистер Рочестер, заливисто лаял на одну из кошек, пытавшуюся спрятаться за холодильником. Я же вела себя тихо, как ангелочек, но это только потому, что делала домашку – нам очень много задали по математике. Я сидела у камина, в котором был разведён огонь, и уже успела наполовину прожариться … с одной стороны, но мне было так хорошо и уютно, что отодвигаться не хотелось. …И тут зазвонил телефон… Мама застыла у телефонного аппарата Сюзи спросила: – Мама, что случилось? В чём дело? Мистер Рочестер зарычал, и Роб очень серьёзным голосом, какой у него появляется, когда он думает, что произошло что-то очень важное, произнёс: – Мистер Рочестер, не шуми. Мама попросила: – Вики, сходи за Дугом. Было хоть и светло - так как стрелки часов на зимнее время ещё не перевели, - но холодно, холодно и ветрено, как бывает накануне первых заморозков. Я побежала к сараю, щетинистая трава колола ноги, и меня била дрожь – то ли от холода, то ли от предчувствия, что произошло что-то ужасное. Добежав до сарая, я увидела Джона, одетого в скафандр. Они с дядей Дугласом начали мастерить его ещё на прошлое Рождество, и в те дни, когда дядя был в настроении, занимались его усовершенствованием. К скафандру прилагалось космическое радио, бак с кислородом и ещё смесь чего-то там. В шлеме находились кнопки регуляции воздуха и температуры, панель управления радиоприёмником, питьевая вода и даже аспирин (единственное лекарство, на которое папа дал согласие). Джон тратит на свой скафандр все деньги, что ему дают родители, а также каждый пенни, что приносит его подработка – стрижка газонов, рубка дров. Он даже с детьми сидит, когда нет другой работы. Зуб даю, дядя Дуглас втайне подкидывает ему ещё деньжат, на всякие уплотнительные кольца, без которых, как уверяет Джон, невозможно обойтись. Скафандр был классный, на конкурсе научных проектов среди школьников он занял первое место как лучший проект штата.