Вот и начался очередной, миленький такой, шумный вечерок. Сегодня суббота и мы ждем, когда папа вернется домой обедать. Обычно по субботам он приходит домой пораньше, но сегодня был особый случай – роды, как известно, детишки не спрашивают, закончился у доктора рабочий день или еще нет. Мама уже поставила запекать в духовку ребрышки и кухня наполнялась их чудесным ароматом. Дядя Дуглас с Джоном трудятся в старом сарае над космическим скафандром – выдумкой Джона. Что же касается остальных, то все собрались на кухне… Мама поставила Второй фортепианный концерт Брамса, то что надо, чтобы заглушить весь производимый нами шум. Съюзи играет в удаление аппендицита одной из своих кукол и одновременно соскабливает кожицу с моркови, при этом ее нож успевает побывать то скальпелем, то овощечисткой, то снова скальпелем. Роб должен был помогать ей с морковью и с аппендицитом, но эта скукотища не для него, и вот он уже на полу, на пару с маленькой серой французской пуделихой Колет, гоняет потрепанные деревянные вагончики, гудит и свистит как паровоз, а та заливается радостным лаем. Наш большой датский дог, Мистер Рочестер, занят тем, что облаивает одну из кошек, кошка спасается бегством за холодильник. Я же сущий ангел, сижу тихо-тихо, а все потому, что я учу уроки – у меня тут целая куча примеров по математике. В камине возле меня горит огонь, и мне кажется, один мой бок уже начинает поджариваться. Но я так уютно здесь устроилась, что уходить не охота. Телефонный звонок… А около телефона молча стоит… она. – Мама, что это она? Кто это? – спросила Съюзи. Мистер Рочестер стал рычать. – Мистер Рочестер, вели бы Вы себя потише. – проговорил Роб этим своим ужасно серьезным голоском. Он у него всегда делался таким, когда Роб думал, что вокруг творится нечто важное. – Вики, сходи позови Дага. – попросила мама. На улице до сих пор не стемнело, это потому, что мы все еще живем по летнему времени, но так холодно и ветрено, как только бывает перед первыми заморозками. Стуча зубами, я понеслась по хрупкой траве к сараю. Даже не знаю, отчего у меня бегут мурашки по коже, от холода или от волнения, связанного с произошедшим. Когда я была у дверей сарая, Джон стоял там в своем скафандре. С тех самых пор, как дядя Дуглас появился у нас на прошлое Рождество, они вдвоем мастерили этот скафандр. В нем было и радио для связи в космосе, и баллон со смесью кислорода и чего-то там еще, а из шлема можно было управлять всем чем хочешь: радиосвязь, воздух, обогрев, питьевая вода, там был даже аспирин, единственные таблетки, которые папа позволил ему взять. Джон тратил на скафандр все свои карманные деньги до последнего пенни и каждый пенни, который ему удавалось заработать косильщиком газонов или подрезальщиком деревьев или даже няней, если другого выбора не было. Уверена, дядя Дуглас, хоть и не был обязан, втихаря добавлял ему немного на покупку таких вещей, как например, резиновые прокладки, без которых, говорил Джон, никак нельзя обойтись. В общем, это был самый настоящий космический скафандр, на университетской выставке научных проектов Джон выиграл с ним первый приз.