Все говорило о том, что впереди у нас приятный, в меру шумный вечер. К ужину ждали папу. Вообще по субботам он возвращается домой рано, но в тот день ему пришлось принимать роды. Малыши ведь не спрашивают, закончился твой рабочий день или нет. Мама готовила ростбиф, и на кухне стоял аппетитный аромат печеного мяса. Джон и дядя Дуглас ушли в старый амбар доводить до ума космический скафандр. Ну а все остальные толклись на кухне. На проигрывателе крутился Второй фортепианный концерт Брамса. Мама, пожалуй, переборщила с громкостью, но иначе нас было не заглушить. Сьюзи чистила морковь и одновременно удаляла аппендикс одной из своих кукол. Морковный нож оказался достойной заменой медицинскому скальпелю. Роб вызвался было ассистировать ей в обеих операциях, но и то и другое быстро ему наскучило. Теперь, сидя на полу, он вел по воображаемой железной дороге потрепанный временем деревянный поезд, и звуки, которые он при этом издавал, приводили в полный восторг серого французского пуделя по кличке Колетта. Ее счастливому лаю вторил немецкий дог, Мистер Рочестер. Его весьма занимал один из наших котов, который пытался спастись от него за холодильником. И только я вела себя, как мышка, потому что делала домашнее задание по математике. Передо мной был целый ворох задачек. Я сидела у камина, чувствуя, что вот-вот поджарюсь с одного бока, но покидать нагретое пламенем пространство мне не хотелось. Внезапно зазвонил телефон. Мама сняла трубку и долго слушала кого-то, не произнося ни слова. Потом Сьюзи спросила: “Кто звонил, мам? Что случилось?” Зарычал Мистер Рочестер, и Роб, тем невыносимо строгим голосом, который появляется у него, когда он думает, что происходит нечто важное, сказал ему: “Я считаю, Вам лучше помолчать, Мистер Рочестер”. И я услышала мамин голос: “Вики, сходи, позови Дуга”. Часы еще не перевели на зимнее время, и на улице было светло. Однако, как это почти всегда бывает, когда случаются первые заморозки, дул пронизывающий ветер, и было очень холодно. Я бежала по ломкой, схваченной стужей траве к амбару, и меня бил озноб – от холода или от страха из-за произошедшего, не знаю. Заглянув в амбар, я увидела Джона в космическом скафандре. Они с дядей Дугласом работали над этим скафандром с прошлого Рождества, когда дядя приезжал к нам в гости. Их творение уже обзавелось рацией и баллоном с запасом кислорода, или чем-то вроде того. В шлеме появились средства управления радиосвязью и системой терморегулирования, и еще системой подачи воздуха, и питьевой воды, и даже аспирина. Никакого другого лекарства папа взять Джону не разрешил. Джон тратит на скафандр все, что ему дают на карманные расходы и все, что ему удается заработать стрижкой газонов, заготовкой дров или, на худой конец, присмотром за чужими детьми. И все равно, думаю, дядя Дуглас, хотя и не должен, но потихоньку подкидывает ему еще на всякие нужные мелочи, как те резиновые уплотнители, без которых Джон, как он не раз говорил, никак не мог обойтись. Так что скафандр самый настоящий. Он даже занял первое место на выставке научно-исследовательских проектов со всего штата.