Все началось одним прекрасным, традиционно шумным вечером. Была суббота, и мы ждали к ужину папу. Обычно в субботу он возвращается домой рано, но в этот день ему пришлось принимать роды, а младенцам не втолкуешь, что рабочий день закончился. Мама готовила в духовке ростбиф из спинной мякоти, и кухня наполнилась чудесным ароматом. Джон с дядей Дагласом уединились в старом сарае, где работали над космическим скафандром Джона, а все остальные собрались на кухне... Чтобы не слышать всеобщий галдеж, мама поставила пластинку со вторым фортепианным концертом Брамса и добавила громкости. Сюзи вырезАла аппендикс у одной из своих кукол. Одновременно она еще и умудрялась чистить морковку, ведь скальпелем ей служил как раз скребок для чистки. Роб должен был ей помогать – и с аппендиксом, и с морковкой, – но ему это наскучило, и он принялся играть на полу разбитым деревянным поездом, громко имитируя его звуки, а крошка Колетта, наш серый французский пудель, лаяла на него, вливаясь в общее веселье. Мистер Рочестер, наш датский дог, лаял на одну из кошек, которая пыталась спрятаться за холодильником. Я же вела себя тихо, как ангелочек, но лишь потому, что делала уроки – целую кучу задач по математике. Сидела я у самого камина, огонь пылал так, что я уже хорошенько пропеклась... с одной стороны, но мне было так уютно, что двигаться совсем не хотелось. ...А потом зазвонил телефон... Она так и стояла молча у телефона, пока Сюзи не спросила: – Мама, что-то случилось? Что-то не так? Мистер Рочестер начал рычать, и Роб обратился к нему: – Мистер Рочестер, полагаю, Вам следует помолчать. – Голос его был ужасно серьезным – он любит так говорить, когда думает, что происходит что-то важное. – Викки, – наконец сказала мама, – сходи за Дагом. Еще не стемнело, ведь мы еще не перешли на зимнее время, но дул холодный ветер – обычное дело в период первых заморозков, – так что к сараю я бежала по ломкой траве, чувствуя, что дрожу. Правда, трудно сказать, отчего я дрожала – то ли потому, что замерзла, то ли потому, что случилось что-то ужасное. Добежав до сарая, я застала Джона в скафандре. Они с дядей Дагласом работали над ним еще с прошлого Рождества, когда дядя Даглас приехал к нам погостить. У скафандра есть радио, работающее на космической частоте, емкость со смесью кислорода и чего-то еще, а в шлеме – уйма всяких кнопочек для радио, обогрева, подачи воздуха, воды и даже аспирина, потому что брать другие таблетки папа Джону бы не разрешил. Джон тратит на скафандр все свои карманные деньги и все, что зарабатывает, когда стрижет газоны, колет дрова, а то и присматривает за чьим-нибудь ребенком, если ничего более подходящего не наблюдается, да и дядя Даглас, я уверена, подкидывает ему деньжат, хотя и не следовало бы, на всякие штучки вроде резиновых прокладок, которые, по словам Джона, нужны были ему позарез. Ничего так костюм – даже первый приз получил на ярмарке научных проектов учащихся со всего штата.