Все началось обычным шумным вечером. Была суббота, и мы ждали папочку домой к ужину. Обычно по субботам он рано возвращается, но в тот раз его вызвали к беременной: детям ведь все равно – рабочее время или нет. У мамы в духовке был ее дежурный ростбиф, который восхитительно пах на всю кухню. Дядя Дуглас и Джон работали в сарае над скафандром Джона, а остальные были в кухне. Мама поставила Брамса, второй концерт для фортепиано, погромче, чтобы заглушить нас. Сюзи проводила аппендэктомию одной из кукол. Одновременно с этим она чистила морковку, и нож для чистки морковки служил ей и скальпелем, и ножом. Роб, по идее, должен был ей помогать – и с аппендэктомией, и с морковкой, но ему стало скучно, так что он играл на полу видавшим виды деревянным поездом и шумел как поезд, а Колетт, серый французский пудель, гавкала на него, участвуя в общем веселье. Наш немецкий дог м-р Рочестер лаял на одну их кошек, а та пыталась спрятаться за холодильник. Тишина была просто ангельская, но все потому, что я делала уроки – задали целую кучу математических задач. Я сидела возле камина, и огонь горел, и я уже наполовину испеклась … с одной стороны, но было так уютно, что двигаться не хотелось. … А потом зазвонил телефон. Она стояла у телефона молча, и Сюзи сказала: «Мама, что такое? Что такое?», а м-р Рочестер зарычал, и Роб сказал ужасно серьезным голосом, каким говорит, когда думает, что нечто важное происходит: «Мистер Рочестер, я полагаю, вам лучше помолчать». Мама велела: «Вики, поди позови Дуга». Темнело не поздно, потому что часы еще не перевели, но было холодно, с ветром, как бывает когда вот-вот придут первые морозы, и по хрупкой траве до сарая я бежала дрожа. Я не знала, от холода ли дрожу, или от того, что произошло нечто ужасное. Когда я прибежала к сараю, Джон стоял в скафандре. Они с дядей Дугласом работали над ним с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас приезжал к нам. В скафандре есть космическое радио, и баллон с кислородом или смесью чего-то с чем-то, а в шлеме полно всяких рычажков, чтобы переключать радио, подавать воздух, сделать теплее, попить воды и даже принять аспирин, потому что это было единственное лекарство, которое папочка позволял Джону брать. Джон каждое пенни из своих карманных денег тратит на скафандр, и каждое пенни, которое зарабатывает тем, что подстригает газоны, колет дрова и даже присматривает за детьми, если ничего другого не подворачивается. И я уверена, что дядя Дуглас, хоть и не должен этого делать, подбрасывает ему на такие вещи как резиновые сальники без которых, по словам Джона, ну никак нельзя. Это выдающийся скафандр, и за него нашему штату дали первое место на Научной Ярмарке.