Начинался привычный, уютный и шумный субботний вечер. Мы ждали папочку к ужину. По субботам он обычно приходит домой пораньше, но в этот день у него был назначен визит к беременной, а дети, как известно, о существовании рабочего времени не подозревают. Мама готовила ростбиф в духовке, и кухня постепенно наполнилась его очаровательным ароматом. Джон и дядя Дуглас возились со скафандром в сарае, в то время, как все мы предпочитали находится на кухне… Чтобы хоть отчасти заглушить нас, концерт для фортепьяно Брамса, звучал из динамиков магнитофона значительно громче обычного. Сюзи проводила аппендектомию одной из кукол, параллельно чистя морковь. Нож для моркови в её руках превращался то в скальпель, то снова в нож для моркови. Роб должен был помогать ей как с аппендектомией, так и с чисткой моркови. Но ему быстро наскучило, и он расположился на полу с заезженным деревянным поездом, громко имитируя движение состава. А Колетт, маленькая французская пуделиха, задорно тявкала и всячески радовалась развернувшемуся на полу действу. Мистер Рочестер, датский дог, облаивал одного из котов, в неуклюжей попытке спрятаться за холодильником. Я же хранила ангельское молчание лишь потому, что, сидя у камина, делала уроки — целый ворох задачек по математике. В огне танцевали языки пламени и жар от очага уже практически запёк меня, но нарушить удобство позы я не решалась. …зазвонил телефон… Мама стояла подле телефона, не говоря ни слова. Не выдержав, Сюзи залепетала: «Мама, что там? Что там?». Мистер Рочестер зарычал, и Роб тут же осадил его голосом исполненной ужасной серьезности, как ему казалось, уместной лишь в случаях происшествий особой важности: «Мистер Рочестер, уж лучше бы тебе помалкивать». Мама молвила: «Вики, зови Дуга» На улице не успело стемнеть, потому что мы еще не перешли на зимнее время, но уже было холодно. Дул холодный ветер, как всегда бывает при первых заморозках. Приминая хрупкую траву, по пути к сараю, меня охватила дрожь. Не знаю, дрожала ли я от того, что было холодно, или потому что случилось нечто ужасное. Вбежав в сарай, я увидела Джона. В скафандре. Они с дядей Дугласом работали над скафандром всё свободное время ещё с прошлого Рождества. Скафандр был оборудован радио, работающим на космических частотах и баллоном для смеси кислорода с еще чем-то, а в шлем были вмонтированы разного рода переключатели-регуляторы для того же радио, воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирин. Аспирин был единственной таблеткой, которую папа разрешал брать Джону. Джон тратил всё до последней монеты из своих карманных денег на скафандр. Всё что он зарабатывал на стрижке газонов, заготовке дров и, если больше ничего не подвернулось, даже на присмотре за детьми — тоже уходило на скафандр. И я уверена, дядя Дуглас, подбрасывал ему немного денег, хотя и не следовало, на такие штуки как резиновые сальники, которые, по словам Джона — просто необходимы. Достойный скафандр получился. Занял первое место на Выставке Научных Изобретений штата.