Был прекрасный субботний вечер, шумный, как всегда. Мы ждали возвращения отца к ужину. Обычно, по субботам он приходил домой пораньше, но в тот день ему пришлось принимать роды, а младенцы ведь не будут ждать седующей рабочей смены. У мамы в духовке запекались говяжьи ребрышки, и их волшебный запах плыл по кухне, где сидели мы все, кроме дяди Дагласа и Джона, возившихся со скафандром в старом сарае. Мама поставила пластинку – второй фортепианный концерт Брамса – и включила звук почти на полную громкость, чтобы заглушить нашу кутерьму. Сюзи делала кукле аппендэктомию и, одновременно с этим, чистила морковь, таким образом, ножик для овощей служил еще и скальпелем. Предполагалось, что Роб будет ей помогать и с морковкой и с аппендиксом, но ему это быстро наскучило, он уселся на пол со сломаным деревянным поездом и принялся изображать паровозный гудок. Колетт, серый французский пуделёк, не могла пропустить такого веселья и начала завывать в унисон с Робом. А в это время мистер Рочестер, это наш дог, облаивал одного из котов, пытяющегося спрятаться за холодильником. Лишь я была тиха как ангел, правда, только потому, что делала домашнее задание – целую кучу задач по математике. Я сидела рядом с камином, в котором развели огонь, и уже почти зажарилась с одного бока, но мне все равно было так уютно, что сдвигаться не хотелось. А потом раздался телефонный звонок... Мама молча стояла у аппарата, Сюзи все спрашивала ее: «Мам, что там? Что случилось?». Дог попытался зарычать, и Роб ужасно серьезным тоном, появляющимся, когда, по его мнению, происходит нечто важное, сказал: «Думаю, Мистер Рочестер, вам лучше помолчать.» «Вики, сходи за Дагом,» - наконец произнесла мама. Когда я вышла из дома, было достаточно светло, так как мы еще не переводили часы на зимнее время, но дул ледяной ветер, какой бывает всегда во время первых заморозков. Я побежала по засохшей, ломкой траве к сараю, я дрожала, не понимая от чего – от холода или от того, что произошло нечто страшное. В сарае Джон стоял одетым в скафандр, работа над которым шла с прошлого Рождества, во время приездов дяди Дагласа, конечно. На костюме крепились радио для передач из космоса, баллоны с кислородом и еще с чем-то, на шлеме были всякие рычажки для управления связью, запасами тепла, воздуха, питьевой воды и аспирина, папа разрешил взять только его. Джон тратит на свой скафандр все свои деньги - и карманные, и заработанные стрижкой газонов, колкой дров, даже сидением с детьми, когда ничего другого не подворачивается. Я уверена, что дядя Даглас, хотя он и не должен этого делать, потихоньку дает еще денег на разные, очень необходимые, по словам Джона, вещи, например, резиновые уплотнители. Вообще же, это очень хороший скафандр, и наш штат получил за него первый приз на научной выставке.