Начинался обычный чудесный шумный вечер. Была суббота, мы ждали папу домой к ужину. Обычно по субботам он приходил рано, но сегодня папа принимал роды, а младенцы появляются на свет не по расписанию. Мама запекала в духовке ростбиф – запах от него был просто восхитительным. Дядя Дуглас и Джон трудились над скафандром Джона в старом сарае, остальные были на кухне. Мама поставила пластинку со вторым фортепианным концертом Брамса, прибавив громкости, чтобы расслышать его за нашим шумом. Сьюзи вырезáла аппендицит у одной из своих кукол, а так как при этом она еще и чистила морковь, скальпелем служил нож-скребок. Ожидалось, что и с операцией, и с морковью ей будет помогать Роб, но тому это быстро наскучило, и сейчас он возился на полу со старым деревянным поездом, издавая громкие «паровозные» звуки. В игру с лаем ввязался Колет – маленький серый французский пудель. Датский дог по имени мистер Рочестер лаял на одну из кошек, которая пыталась спрятаться за холодильником. Я вела себя тихо, как ангел… проще говоря, делала уроки – целую кучу задач по математике. Я сидела возле очага, в котором горел огонь, и уже почти спеклась с одного бока, но было так уютно, что двигаться не хотелось. …А потом зазвонил телефон… Мама стояла у телефона, не произнося ни слова, и Сьюзи спросила: – Мама, что случилось? Что случилось? Мистер Рочестер зарычал, и Роб сказал ему ужасно серьезным голосом, каким он всегда говорит, когда думает, что происходит что-то важное: – Мистер Рочестер, я думаю, вам лучше помолчать. А мама сказала: – Вики, сходи за Дугом. Было еще светло – темнело по-прежнему поздно – но уже холодно, по-зимнему холодно. Землю прихватило первым морозцем, и, пока я бежала по жухлой траве к сараю, меня бил озноб – не знаю, от холода или от чувства, что случилось что-то страшное. Когда я вбежала в сарай, Джон был в скафандре. Они с дядей Дугласом работали над ним с прошлого рождества. К скафандру прилагалось радио, работающее в диапазоне частот космических служб, баллон с кислородом и смесью чего-то-там-еще, а шлем был оснащен контрольным устройством, следящим за радиосвязью, наличием воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина – единственных таблеток, которые папа позволил бы Джону взять с собой. Джон тратил на скафандр всю свою стипендию и всё, что ему удавалось заработать стрижкой газонов и рубкой дров; он даже с детьми нянчился, если не подворачивалось ничего другого. Уверена, что дядя Дуглас тоже подкидывал ему деньжат, хотя Джон об этом и не просил – на разные штуковины вроде резиновых уплотнителей (по словам Джона, «совершенно ему необходимых»). Это был настоящий скафандр. Он даже получил первый приз на научной ярмарке штата.