Наступил приятный, по обыкновению шумный вечер. Была суббота, и мы ждали папу к ужину. Обычно по субботам он приходил рано, но в тот день он принимал роды, а дети появляются на свет отнюдь не по расписанию. У мамы жарился в духовке ростбиф, необыкновенный аромат которого наполнял кухню. Дядя Дуглас и Джон возились в сарае со скафандром Джона, но все остальные были на кухне… Мама включила проигрыватель, оглушив нас Вторым Концертом для фортепиано с оркестром Брамса. Сьюзи проводила операцию по удалению аппендицита одной из своих кукол. В это же самое время она чистила морковь, и овощечистка служила ей одновременно и скальпелем, и овощечисткой. Роб должен был помогать ей и с удалением аппендицита, и с морковью, но ему все это быстро наскучило, и он улегся на полу со старым деревянным поездом, издавая громкие гудки, а Колетт, наш маленький серый французский пудель, дурачилась вместе с ним, оглушительно лая. Мистер Рочестер, наш немецкий дог, облаивал одну из кошек, которая пыталась спрятаться за холодильником. Меня было не слышно и не видно, но это только потому, что я делала уроки – пыталась решить целую пропасть задач по математике. Я сидела у камина, потрескивало пламя, припекая меня с одного бока, но мне было так уютно, что не хотелось двигаться. …А потом зазвонил телефон… Она стояла у телефона, не произнося не слова, и Сьюзи спросила: «Мама, что такое? Что случилось?», Мистер Рочестер зарычал, а Роб сказал ужасно серьезным голосом, каким он говорит всегда, когда думает, что происходит что-то важное: «Мистер Рочестер, я думаю, тебе лучше помолчать». Мама сказала: «Вики, пойди и приведи Дуга». Пока не стемнело, потому что мы все еще жили по летнему времени, но было холодно, ветрено и холодно, как бывает, когда приближаются первые заморозки. Дрожа, я побежала по хрустящей траве в сарай; я не знала, дрожу ли я от холода или оттого, что случилось что-то страшное. Когда я прибежала в сарай, Джон был в скафандре. Они с дядей Дугласом собирали его еще с прошлого рождества, когда дядя поправился. Скафандр был оснащен спутниковым радио, и кислородным баллоном, и всякими другими наворотами, а в шлем были встроены всевозможные системы управления радио, и регулирования температуры, и подачи воздуха, и питьевой воды, и даже аспирина – единственного лекарства, которое папа позволил бы Джону принять. Джон тратил на свой скафандр каждый пенни своих карманных денег и каждый пенни, который мог заработать, подстригая лужайки, или рубя дрова, или даже присматривая за детьми, если не подворачивалось другой работы. И дядя Дуглас, я уверена, добавлял ему по доброте душевной на разные детали, как например, резиновые кольца-прокладки, которые, по словам Джона, были совершенно необходимы. Скафандр получился самым что ни на есть настоящим и выиграл первый приз штата на ярмарке научных достижений.