Наступил приятный и, как всегда, шумный вечер. Была суббота, и мы ждали папу к ужину. Обычно, по субботам он возвращался с работы рано. Но в тот день он принимал роды, а детям не прикажешь появляться на свет исключительно в папино рабочее время. Мама готовила в духовке ростбиф и в кухне потрясающе пахло жареным мясом. Джон и дядя Дуглас возились в старом ангаре со скафандром Джона, ну а мы, остальная часть нашего семейства, проводили время на кухне... У мамы был включен магнитофон, откуда доносился, перебивая наши голоса, 2-ой фортепианный концерт Брамса. Сьюзи удаляла одной из своих кукол аппендицит. Одновременно она чистила морковь, и в зависимости от манипуляций нож в ее руке превращался то в скальпель, то в овощечистку. Помогать Сьюзи должен был Роб. Но ему стало скучно, и он принялся гонять по полу свой потрепанный деревянный паровозик, громко подражая звукам идущего поезда. Игру Роба сопровождал лай Шарлотты (это наш серебристый французский пудель – девочка), которой тоже хотелось поучаствовать в забаве. Шарлотте вторил мистер Рочестер - наш немецкий дог, лаявший на одну из кошек, которая пряталась за холодильником. Я же была тиха, как ангел, но только потому, что мне надо было делать уроки, - целую кучу заданий по математике. Я сидела у зажженного камина и уже почти поджарилась... с одного бока, но мне было так уютно возле огня, что я не смогла заставить себя передвинуться. ...Вдруг раздался телефонный звонок... Она стояла у телефона, не говоря ни слова. "Мама, что такое? Что случилось?" - спрашивала Сьюзи. Мистер Рочестер зарычал, и Роб тоном, какой у него всегда появляется, когда он думает, что происходит что-то важное, сказал: "Мистер Рочестер, я думаю тебе лучше сейчас помолчать". "Вики, - произнесла мама, - сходи за Дугласом". На улице в этот час было еще совсем светло, так как мы по-прежнему жили по летнему времени. Но было уже холодно, ветрено и студёно, как бывает, когда приходят первые морозы. Я бежала к ангару по мерзлой ломкой траве, и меня била дрожь - то ли от холода, то ли от мысли, что произошло что-то страшное. Подбежав к ангару, я увидела одетого в скафандр Джона. Он работал над ним с самого Рождества во время приездов к нам дяди Дугласа. В скафандре имелась и рация для связи с космической станцией, и баллон с кислородом, а также еще с какой-то смесью чего-то с чем-то. Гермошлем был оснащен всеми видами контроля - датчиками рации, воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина - единственного лекарства, которое папа позволил бы Джону взять с собой. На скафандр Джон не пожалел ни своей стипендии, ни денег, которые мог заработать, подстригая лужайки, занимаясь рубкой дров или присматривая за чужими детьми, если другой подходящей работы не было. Да и дядя Дуглас, я уверена, тоже подкидывал ему на расходы. Конечно, втайне от нас, поскольку Джон говорил, что на вещи, типа резиновых уплотнителей, он должен заработать сам. Так что, скафандр получился, что надо. Не зря он выиграл первый приз от штата на научной выставке.