Всё началось милым, спокойным вечером. Это была суббота, и мы ждали когда отец придёт домой ужинать. Обычно он по субботам возвращается рано, но сегодня у него было дело о материнстве, а младенцы не ждут приёмных часов. Мать готовила ростбиф в духовке, и по кухне растекались дивные запахи жареного мяса. Джон работал над своим скафандром в старом сарае с дядей Дугласом, а остальные собрались в кухне... Мама включила на магнитофоне второй фортепианный концерт Брамса, достаточно громко чтобы разогнать нас. Сюзи вырезала аппендицит одной из своих кукол. Одновременно с этим она чистила морковку, так что её скребок для овощей работал также и скальпелем. Подразумевалось, что Роб помогает ей, как с операцией, так и с морковкой, но ему надоело, и он сидел на полу с потёртым деревянным поездом, громко подражая его шуму. Колетт, наша серая малышка-пуделиха, лаяла на него, участвуя в забаве. Мистер Рочестер, наш Великий Датчанин, обгавкивал одну из кошек, пытающуюся забиться за холодильник. Я же была тиха, как ангел - но лишь потом, что делала домашнюю работу, решала целую кучу математических задач. Сидела я у камина, огонь горел, и я уже наполовину испеклась с одной стороны - но мне было слишком удобно, чтобы отодвинуться. ...И тут зазвонил телефон... Она молча стояла у телефона, и Сюзи сказала: "Мама, что там? Что там?", и мистер Рочестер зарычал, и Роб сказал тем самым ужасно серьёзным голосом, который у него возникает когда происходит что-то, по его мнению, серьёзное: "мистер Рочестер, я думаю лучше бы тебе помолчать". Мама сказала: "Вики, сходи за Дугом". Ещё не было темно, потому что мы всё ещё жили по летнему времени, но уже было холодно, холодно и ветрено, как это бывает при первых морозах, и я, дрожа, бежала по хрупкой траве к сараю; не знаю, почему я дрожала - то ли от холода, то ли потому что случилось что-то ужасное. Когда я добралась до сарая, Джон был одет в свой скафандр. Они с дядей Дугласом работали над ним аж с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас был наверху. В комплект входили космическое радио и баллон со смесью кислорода с чем-то, и в шлем было вынесено всё управление радио, воздухом, теплом, питьевой водой и даже аспирином (это были единственные таблетки, которыми отец разрешал пользоваться Джону). Любые деньги, которые ему достаются, Джон тратит на свой скафандр, ради этого он стрижёт газоны, колет дрова, и даже присматривает за детьми, если не подворачивается иной работы. Я уверена, дядя Дуглас потихоньку добавляет ему (хотя ему не следовало бы этого делать) на вещи вроде резиновых прокладок, которые по словам Джона ему были абсолютно необходимы. Это самый настоящий скафандр, и он получил первый приз штата на Научной Ярмарке.