Всё началось самым обычным субботним вечером, полным весёлого шума и домашних хлопот. Отец задерживался на работе, и мы ждали его к ужину. Обычно по субботам папа приходил рано, но в тот день ему пришлось принимать роды – ничего не поделаешь, малыши рождаются, не заботясь о рабочих часах или расписаниях. Мать запекала в духовке сочный ростбиф из мякоти, и его чудный дразнящий аромат объял всю кухню. Джон и дядя Даглас отправились в сарай оснащать новыми деталями космический скафандр Джона. Мы же собрались на кухне, занимаясь кто чем. Мама включила фонограф – и второй фортепианный концерт Брамса наполнил всё вокруг каскадом звуков, приглушивших наш гомон. Сьюзи чистила морковь, попутно воображая, как оперирует одну из своих кукол и со знанием дела удаляет ей аппендицит. Кухонный ножик в её руках то и дело превращался то в скальпель, то снова в обычный нож для овощей. Маленькому Робу мать наказала помогать Сьюзи: как с морковкой, так и со сложной операцией, - но ему быстро наскучило, и он уселся на пол играть со старым деревянным паровозиком. Роб усердно пыхтел и гудел, изображая едущий на всех парах поезд, а наша крохотная Колетт, – французский пудель серой масти, – возбуждённо лаяла на него, желая присоединиться к игре. Мистер Рочестер, наш датский дог, тоже не оставался без дела и глухо лаял на одну из кошек, пытавшуюся забраться за холодильник. Лишь я сидела молча, пытаясь разобраться с домашним заданием и кучей математических задачек, которые никак не желали решаться. Сбоку гудел камин, и жар огня уже подрумянил мне щёку, но отсаживаться не хотелось, ведь было так уютно и славно. …Вдруг раздался телефонный звонок... Мать положила трубку и несколько минут в комнате царила тишина. Наконец Сьюзи не выдержала и спросила: - Мама, что случилось? Что там такое? Мистер Рочестер начал ворчать, но Роб повернулся к нему и убийственно серьёзным тоном произнёс: «А тебе, мистер Рочестер, лучше бы помолчать». Роб всегда старался говорить по-взрослому, когда считал, что происходит что-то важное. - Вики, - окликнула меня мать, - позови Дага. На улице ещё не стемнело, так как часы пока не перевели на зимнее время, однако холодный колючий ветер давал знать, что первые морозы уже не за горами. Я вся продрогла пока добежала до сарая, хотя и не знаю, виной ли тому промозглый холод, или же тревожное ощущение, что произошло что-то ужасное. Когда я заглянула в сарай, то первым делом увидела Джона, примерявшего свой космический скафандр. Брат и дядя Даглас работали над ним, не покладая рук, ещё с прошлого Рождества. На серебристой поверхности скафандра красовались приёмник, настроенный на космические частоты, и баллон с кислородом (а может и с чем-то ещё). В шлеме же располагался центр управления: настраивались радио частоты, регулировалась температура, а также подача воздуха, воды и даже аспирина. Никаких других лекарств папа не разрешал брать, поэтому аптечка скафандра ограничивалась лишь аспирином. Каждый полученный пенни Джон тратил на доработку своего детища. Он брался за всякое дело: стриг лужайки, колол дрова и даже сидел с детьми, если не находилось никакой другой работы. Дядя Даглас, я уверена, тоже не оставался в стороне и давал ему деньги на разные чрезвычайно нужные материалы и детали, как например, резиновые уплотнения, без которых, по словам Джона, совсем никуда. В итоге брату удалось смастерить самый настоящий космический скафандр – ему за него даже дали первое место на Научной Ярмарке.