Казалось, этим вечером все будет, как обычно – шум, гам, веселый смех. Мы ждали папу домой к ужину. Как правило, по субботам он не задерживается, но в этот день он принимал роды, а дети ведь не спрашивают, во сколько им появиться на свет. Мама готовила в духовке наше любимое жаркое из мяса на ребрышках, и на кухне очень вкусно пахло. Джон с дядей Дугласом мастерили космический скафандр в старом сарае за домом. Остальная же часть нашего семейства собралась на кухне. Мама включила проигрыватель и поставила пластинку – второй концерт Брамса для фортепьяно с оркестром – только такая громкая музыка могла нас заглушить. Сюзи удаляла аппендицит одной из своих кукол. При этом она умудрялась чистить морковь, поэтому скребок для овощей служил ей заодно и скальпелем. Роб сначала помогал ей и с аппендицитом, и морковью, но ему это быстро наскучило. Он сидел на полу и играл со своим верным побывавшим не в одной передряге деревянным поездом. – Пшш-пшш-пшшш! ... – паровоз выпустил пар. – Ту-ту-у-у-у-у! … – раздался громкий протяжный гудок… – Чух-чух-чух! Чух-чух-чух! Чух-чух-чух! … – не умолкал Роб. Колетт, наша маленькая серая собачка породы французский пудель, радостно лаяла и прыгала вокруг на него. У нас в доме живут еще и кошки, и мистер Рочестер, наш датский дог, именно так мы к нему обращаемся, лаял на одну из них – она, видите ли, пыталась спрятаться от него за холодильником. Я же вела себя тихо-тихо, прямо как ангелочек, но это потому, что я делала уроки – мне надо было решить целую кучу задачек по математике. Я уютно устроилась возле горящего камина и, хотя чувствовала, что скоро поджарюсь с одного бока, совсем не думала перебираться в другое место. … И тут раздался телефонный звонок… Она стояла у телефона и молчала, а Сюзи так и не терпелось узнать: – Мама, что случилось? Мама, ну скажи, что? Тут мистеру Рочестеру вздумалось зарычать, и Роб сказал ему почти по-взрослому серьезно, а это у него всегда получается, особенно, когда он думает, что происходит что-то важное: – Мистер Рочестер, вам, как мне кажется, не мешало бы успокоиться. Потом мама меня попросила: – Вики, сходи, позови дядю Дугласа. На улице было довольно светло: мы жили еще по летнему времени – это когда темнеет на один час позже. Но было уже холодно – первые заморозки давали о себе знать, и дул сильный ветер. Я бежала по траве, покрытой инеем, и вся дрожала. Но я не знала, это происходит из-за холода или от предчувствия того, что случилось что-то ужасное. Добежав до сарая, я увидела Джона в космическом скафандре. Они с дядей Дугласом трудились над ним очень долго, с прошлого Рождества, в дни приезда к нам дяди Дугласа. К скафандру они прикрепили приемник радиосвязи в специальной коробке, баллон с кислородом или какой-то еще газовой смесью. В шлеме они установили пульт управления для радио, подачи воздуха, питьевой воды и даже аспирина – это единственное лекарство, которое папа разрешил взять. Джон то и дело совершенствует свой скафандр и тратит на него все карманные деньги, а также все, что ему удается заработать. Он подстригает газоны, рубит дрова, а если подобная работа не находится, то соглашается присматривать за соседскими детьми. И еще я точно знаю, что дядя Дуглас подбрасывает Джону деньжат, видя, как тот старается. По словам Джона уж без чего, но без резиновой прослойки для скафандра ему никак не обойтись. Скафандр у него действительно, как настоящий, не зря же он занял первое место на технической ярмарке в нашем штате.