Это был вечер, обычный приятный вечер, полный звуков домашней кутерьмы. Была суббота, и мы ждали отца к ужину. Обычно по субботам он рано возвращался домой, но в тот день его вызвали к роженице, поскольку дети имеют привычку появляться на свет, не считаясь с часами рабочего графика. Кусок грудинки на ребрышках был уже помещен мамой в духовку, и его аппетитные ароматы наполняли кухню. Не было только дяди Дугласа и Джона, колдовавших в старом амбаре над скафандром Джона, но все остальные уже были здесь, на кухне… Мама поставила пластинку, Второй фортепьянный концерт Брамса, заглушая звуками музыки наш гомон. Сюзи оперировала одну из своих кукол, удаляла аппендикс. Делала она это одновременной с чисткой моркови, и скребок для моркови выполнял и функцию скальпеля. Роб был выделен ей в помощники, как по части морковных, так и аппендэктомических дел, но ему это быстро наскучило и он расположился на полу и теперь был увлечен своим изношенным временем деревянным поездом, имитируя громкие звуки поездов, и ему вторил Колет, наш маленький французский пудель, заливаясь лаем и присоединяясь к общему веселью. М-р Ротчестер, наш Датский Дог Великий, облаивал кота, пытавшегося найти убежище за холодильником. Я же вела себя по-ангельски тихо, но лишь по причине домашнего задания по математике, над которым я трудилась, расположившись у горящего камина так, что один бок мой поджарился, но было так уютно, и перемещаться совсем не хотелось. … И тогда раздался телефонный звонок… Она стояла у телефона и молчала, и голос Сюзи: « Мама, что, что случилось?», и зарычавший было м-р Ротчестер, и слова Роба, произнесенные таким потрясающе серьезным тоном, какой у него появлялся, когда он считал, что происходит нечто серьезное: «М-р Ротчестер, полагаю Вам лучше вести себя тихо». Мама произнесла: - Вики, сходи за Дугом. Еще не стемнело окончательно, поскольку часы еще не были переведены на зимнее время, но было холодно и ветрено, как это бывает при первых заморозках, и я побежала по хрупкой траве к амбару. Меня знобило то ли от холода, то ли от осознания страшной беды. Когда я вбежала в амбар, Джон был в скафандре астронавта. Вместе с дядей Дугласом они работали над ним с прошлого Рождества, когда дядя Дуглас мог выкроить на это время. Скафандр был оснащен и радиоприемником, работающим на волне космического диапазона, и баллоном с кислородом и вообще всякой всячиной, а в шлеме были всевозможные пульты управления: радио, подачей воздуха, тепла, питьевой воды и даже аспирина, поскольку это был единственный медицинский препарат, который папа позволял принимать Джону. Все карманные деньги, до последнего пенни, Джон тратил на свой скафандр, как и все, что он подрабатывал, когда стриг газоны, колол дрова и даже сидел с детьми, когда ничего другого не подворачивалось. Я нисколько не сомневаюсь, что и дядя Дуглас , хотя и не должен был бы, подкидывал ему на всякую мелочь типа резиновых прокладок, без которых, как говорил Джон, невозможно обойтись. Это был самый настоящий скафандр астронавта, и он даже был удостоен приза – занял первое место в нашем штате на выставке достижений в области науки.