Вечер начинался как обычно: шумно и радостно. Стояла суббота, и мы ждали папу на ужин. Обычно по субботам он возвращался рано, но на этот раз были роды, а младенцы не ждут рабочего времени. Мама пекла рёбрышки, распростанявшие по кухне восхитительный аромат. Все мы собрались на кухне, кроме Джона и дяди Дугласа, работавших в сарае над космическим скафандром Джона. Магнитофон играл второй фортепьянный концерт Брамса, мама нарочно сделала музыку погромче, чтобы заглушить нас. Сюзи вырезала аппендикс одной из своих кукол. Одновременно она скоблила морковку, так что скоблилка была и хирургическим скальпелем. Роб полез было ей помогать (и с аппендектомией, и с морковкой), но скоро, заскучав, оказался на полу, где принялся издавать паровозные звуки в компании со старым деревянным поездом и радостно лаявшей на Роба Колетт, нашим маленьким французским пуделем. Мистер Рочестер, немецкий дог, облаивал одного из котов, а тот пытался спрятаться за холодильником. Я была тиха как ангел, но только потому что делала домашнее задание - кучу математических задач. Рядом горел камин, и половина меня запеклась, но было слишком уютно, чтобы поворачиваться. ...И тут зазвонил телефон... Она молча стояла с телефонной трубкой, и Сюзи спросила «мама, что это? что это?», а мистер Рочестер заскулил, и Роб, тем ужасно серьёзным тоном, которым говорит, когда считает, что происходит что-то важное, сказал «Мистер Рочестер, я полагаю, что вам лучше помолчать». - Вики, приведи Дугласа, - сказала мама. Ещё действовало летнее время, и на дворе не стемнело, но стоял холод и ветер, как бывает в пору первых морозов, и я бежала по засохшей траве в сарай, дрожа и не зная отчего я дрожу: от холода или от того, что случилось что-то ужасное. Когда я добежала до сарая, Джон был в скафандре. Джон с дядей Дугласом работали над ним с Рождества, когда дядя Дуглас приехал к нам. Скафандр был оборудован космическим радио, баллоном с кислородом и какой-то там смесью, а в шлеме были всякие ручки управления радио, нагревом, подачей воздуха, воды и даже аспирина, потому что других таблеток папа Джону трогать не разрешает. На свой скафандр Джон тратит до последнего пенни всё, что ему удаётся заработать стрижкой газонов, рубкой дров и даже бэбиситтингом, если нет ничего другого, и, я уверена, дядя Дуглас добавляет ему денег, хоть и не должен этого делать, на такие детали, как резиновые уплотнители, которые, по словам Джона, абсолютно необходимы. Это прекрасный скафандр, он выиграл первую премию штата на Ярмарке Науки.