Наступил самый обычный, славный вечер, полный шума и смеха. Была суббота, и мы ждали папу, который должен был прийти к ужину. Так-то по субботам он рано возвращался домой, но в тот день его вызвала молодая мама, а ведь младенцам неважно, во сколько у доктора заканчиваются часы работы. Наша же мама уже поставила в духовку ростбифы, и по кухне разносился чудесный аромат печёного мяса. Дядя Дуглас и Джон работали в старом сарае над скафандром, а мы все сидели на кухне… Мама завела патефон, поставила второй фортепьянный концерт Брамса, и довольно громко, чтобы заглушить наш галдёж. Сюзи удаляла аппендицит у одной из своих кукол, одновременно чистя морковку, так что овощечистка была у неё не только овощечисткой, но ещё и скальпелем. Роб, вроде как, должен был ей помогать, и с аппендицитом, и с морковкой, но он быстро заскучал и теперь сидел на полу, играя со своим разбитым деревянным поездом. Брат громко пыхтел и гудел, как паровоз, а Колетт, наша маленькая серая пуделиха французской породы, гавкала на него, активно участвуя в общем веселье. Мистер Рочестер, наш датский дог, лаял на одну из кошек, пытавшуюся спрятаться за холодильником. А я вела себя тихо как мышка, но только потому, что делала домашнюю работу – целую кучу задачек по математике. Сидела я рядом с камином, огонь там пылал, и я уже почти испеклась… да, с одного боку, но мне было слишком уютно и двигаться не хотелось. ...Потом зазвонил телефон... Она стояла у аппарата, не говоря ни слова, а Сюзи спрашивала: «Мама, что там такое? Что такое?» – а Мистер Рочестер начал рычать, а Роб сказал таким ужасно серьёзным голосом, каким он всегда говорит, когда думает, что происходит что-то важное: «Мистер Рочестер, по-моему, вам лучше помолчать». А мама сказала: «Вики, пойди приведи Дуга». Было ещё светло (ведь на зимнее время мы часы пока не переводили), но холодно, холодно и ветрено, так, как бывает во время первых морозов, и я, ёжась, побежала к сараю по хрусткой траве. Не знаю, от холода ли я дрожала или от ощущения, что произошло нечто ужасное. Когда я вбежала в сарай, Джон уже надел свой скафандр. Они с дядей Дугласом работали над ним ещё с прошлого Рождества, когда дядя только приехал. В скафандре был и радиоприёмник на космических частотах, и баллон со смесью кислорода и чего-то-там-ещё, а в шлем были вделаны всякие кнопки и для управления радио, и для регулировки температуры, подачи воздуха и питьевой воды, и даже аспирина – потому что папа разрешил Джону взять только такие таблетки. А Джон тратил на скафандр каждый пенни из своих карманных денег и каждый пенни, что он зарабатывал, кося газоны, рубя дрова или даже присматривая за малышами, если другой работы не было. И уж точно дядя Дуглас тайком давал ему ещё денег (хотя все думают, что нет) на всякие штучки вроде резиновых уплотнителей, которые, по словам Джона, нужны ему просто позарез. Ведь это же был настоящий космический скафандр, он даже занял первое место в штате на ярмарке научных проектов.