Конец света, оказалось, вполне можно пережить. Даже после конца света почта должна работать. Хэрри подписала бумаги за вчерашний день, проверила даты по календарю, на мгновенье задержалась, рассматривая свою подпись, и закрыла ручку колпачком. Она взвесила металлический стержень на ладони и встретилась взглядом с блеклыми глазами Диспэтча. – Что будет трудного в поездке? Он пожал плечами и повернул планшет с документами к себе, проверяя, правильно ли она заполнила все страницы. Она не мешала ему. Она никогда не делала ошибок. – А что, обязательно должно быть трудно? – Иначе ты не платил бы за мои услуги, Пэтч. – Она оскалилась в улыбке, глядя, как он поднимает и ставит на конторку металлический бронированный кейс. – Через восемь часов это должно быть в Сакраменто, – сказал он. – Что это? – Медицинский груз. Эмбриональные стволовые клетки. В контейнере с климат-контролем. Нельзя допускать их перегрев и переохлаждение, срок жизни при данном количестве питательной среды вычисляется по какой-то замысловатой формуле, и заказчик щедро платит за то, чтобы в восемнадцать ноль-ноль они были уже в Калифорнии. – Сейчас почти десять… Перегрев или переохлаждение – это как? – Хэрри взвесила кейс в руке. Он оказался не слишком тяжелым, хоть и выглядел внушительно; его можно с легкостью разместить в подседельной сумке ее туристического мотоцикла. – Перегрев – это любая температура выше, чем сейчас, – сказал Диспэтч, вытирая лоб. – Справишься? – Восемь часов? От Феникса до Сакраменто? – Хэрри откинулась назад и взглянула на солнце. – Придется ехать через Вегас. По калифорнийским дорогам на такой скорости после Случившегося ездить невозможно. – Мне некого отправить, кроме тебя. Быстрее всего получится через Рено. – По ту сторону дамбы до самой Тонопы нет заправок. Тут мне даже курьерский билет не поможет… – В Боулдер-сити есть контрольно-пропускной пункт. Там тебя заправят. – Военный? – Ну они очень много платят, я ведь сказал, – он пожал плечами, уже блестящими от пота. Похоже, будет жарко. Хэрри подумала, что в Фениксе сегодня будут все 120 градусов (1). Что ж, по крайней мере, ей ехать на север. – Я отвезу, – сказала она и потянулась за грузовой квитанцией. – Захватить что-нибудь в Рено? – Знаешь, как говорят про Рено? – Знаю. «Так близко к аду, что искры видать». – Крупнейший пригород Рено назывался Спаркс (2). – Верно. В Рено тебе делать нечего. Держи путь прямо, – сказал Пэтч. – Не задерживайся в Вегасе, что бы ни случилось. Путепровод разрушен, но для тебя это не имеет значения, если только на дорогах нет завалов. Держись девяносто пятой на Фаллон, там чисто. – Ага. – Она взвалила кейс на плечи, делая вид, будто не заметила, как Пэтч содрогнулся. – Я свяжусь с тобой по радио из Сакраменто. – По телеграфу, – сказал он. – Иначе твой сигнал через помехи не пройдет. – Ага, – повторила она, поворачиваясь к оставленной нараспашку двери. Ее довоенный «Кавасаки Конкорс» прижимался к обшарпанному бордюру как огромная, проворная кошка. Не самый симпатичный байк в округе, да и неваляшкой не назовешь, так что парковать нужно аккуратно… но все-таки служит верой и правдой. – Хэрри… – Что? – Она остановилась, не оборачиваясь. – Если встретишь по дороге Будду, убей его. Она мельком обернулась, цепляясь прядями волос за ремешок кейса и за наплечники своей кожаной куртки. – Что если я встречу Дьявола? ------------------------------- Примеч. (1) По Фаренгейту; по Цельсию около 50 градусов. (2)«Спаркс» в переводе с английского – «искры».