По прошествии времени конец света оказался не таким уж значительным событием. Жизнь продолжалась, и надо было работать. Гарриэт подписала вчерашние бумаги, сверилась с календарем, полюбовалась своей подписью и надела на ручку серебристый колпачок. Она повертела в пальцах блестящий металлический стержень и поймала ускользающий взгляд Диспетчера. – Ты хочешь мне что-то сказать? Тот пожал плечами, повернул папку к себе и сделал вид, что проверяет правильность заполнения документов. Гарриэт даже не взглянула на бумаги – она знала, что никогда не делает ошибок. – Нет, Гарри, ничего особенного. – Не темни, старина, за «ничего особенного» столько не платят. – Ну, разве что срочность, – признал он, водружая на стойку закрытый стальной контейнер, – это должно попасть в Сакраменто не позже чем через восемь часов. – А что это такое? – Какие-то медицинские дела. Культуры стволовых клеток плода. В герметичном резервуаре с особым микроклиматом. Как мне сказали, их нельзя перегревать или переохлаждать, и длительность их жизни в данном количестве питательного раствора вычисляется по чертовски сложной формуле. Но для нас важно одно: клиент платит очень приличные деньги, чтобы эта штука оказалась в Калифорнии не позже шести часов вечера. – Хм… сейчас почти десять… А как я могу знать, что они не перегрелись или наоборот? – Гарри взвесила футляр в руке. Он был легче, чем казался на вид, и мог без труда поместиться в сумку под седлом мотоцикла. – Ну, например, не стоит поджаривать его на костре. – Диспетчер раздраженно вытер вспотевший лоб. – Так что, ты едешь? – За восемь часов? От Феникса до Сакраменто? – Гарри повернулась к широко раскрытой двери и оценила высоту солнца. – Можно попробовать через Вегас. Ты же знаешь, с некоторых пор наши дороги плохо приспособлены для скоростной езды. – Поэтому я выбрал тебя. Через Рено будет быстрее. – По эту сторону плотины не достанешь горючего до самой Тонопы, не поможет даже удостоверение курьера. – В Баулдер-Сити есть контрольный пост, они тебя заправят. – Военные? – Я же сказал: нам попался очень щедрый клиент. Он снова пожал плечами, блестевшими от пота. Судя по всему, денек будет жарким – не меньше ста двадцати градусов*. Единственное утешение, что ей придется ехать на север. – Ладно, я еду, – решительно сказала она и протянула руку за квитанцией. – В Рено будет попутная почта? –Ты знаешь, что творится в Рено? – Слышала, что там сейчас настоящий ад. – Вот именно. Лучше там не задерживайся. В Вегасе тоже не останавливайся. Говорят, дорога разрушена, но ты должна проехать, если только не будет завалов. До Фаллона держись 95-го шоссе, там должно быть сравнительно чисто. – Посмотрим, – притворившись, что не замечает его страдальческой гримасы, она повесила футляр на плечо. – Я позвоню, когда доберусь до Сакраменто. – Лучше пошли телеграмму. Между нами разлом, он глушит сигналы. – Увидим, – она повернулась к распахнутой двери. У обшарпанной стены здания стоял видавший виды спортивный Kawasaki, похожий на исполинского хулиганистого кота. Эту побитую жизнью машину трудно было назвать образцом элегантности и хорошего вкуса, но она отличалась мощностью и выносливостью, и на ней можно было доехать куда угодно. Если, конечно, не нарвешься по дороге на какого-нибудь сукиного сына. – Вот еще что, Гарри…– Диспетчер заколебался, не зная, стоит ли продолжать. – Ну? – Она приостановилась, но не обернулась. – Если встретишь Будду, убей его. Она резко повернулась, и выбившиеся из-под кожаных лямок пряди волос рассыпались по ее спине. – А если я встречу Дьявола? * 120 градусов по Фаренгейту – около 50 по Цельсию