Конец света настал и минул – в конечном итоге, это оказалось не так уж важно. Почту никто не отменял. Хэрри расписалась во вчерашних бумагах, сверилась с календарем, поразглядывала мгновение собственную подпись и закрыла колпачок ручки. Взвесила металлический цилиндр в руке и встретилась взглядом с выцветшими глазами Диспэтча. – Что такого особенного в этом задании? Тот пожал плечами и повернул папку с бумагами к себе, проверяя каждый лист, чтобы убедиться, что Хэрри заполнила их верно. Она даже не смотрела на него – она никогда не допускала ошибок в бумагах. – А что, должно быть что-то особенное? – Ты не платишь мне чаевых, если задание не особенное, Пэтч, – она усмехнулась, глядя как он водружает стальной кейс на прилавок. – Это должно быть в Сакраменто через восемь часов, – сказал он. – А что это? – Медикаменты. Стволовые клетки эмбрионов в контейнере с климат-контролем. Их нельзя перегревать или переохлаждать; есть какая-то мудреная формула, по которой можно высчитать, сколько они проживут в условиях определенной среды, и заказчик платит очень и очень неплохо за то, чтобы они добрались в Калифорнию к шести вечера. – Сейчас уже почти десять… а что считается за перегревать или переохлаждать? – Хэрри приподняла кейс, прикидывая его вес. Он оказался намного легче, чем казалось с виду, и запросто уместился бы в седельных сумках ее рабочего мотоцикла. – Нагревать до температуры выше теперешней, – ответил Диспэтч, почесывая брови. – Справишься? – За восемь часов? Из Финикса в Сакраменто? – Хэрри откинулась назад, чтобы свериться по солнцу. – Придется ехать через Вегас. На калифорнийских дорогах после Большой Катастрофы до нужной скорости не разгонишься. – Не хотел бы я посылать кого-нибудь еще. Кратчайший путь лежит через Рено. – От дамбы до Тонопы бензина не достать. Мне даже моя курьерская карта не поможет… – В Болдере есть контрольно-пропускной пункт. Там тебя заправят. – Военные? – Я же сказал – они хорошо платят, – пожал уже блестевшими от пота плечами Пэтч. День обещал быть жарким. Хэрри предположила, что столбик термометра в Финиксе поднимется до ста двадцати градусов по Фаренгейту. Она, по крайней мере, едет на север. – Сделаю, – заявила она, протягивая руку за квитанцией. – Забрать что-нибудь в Рено? – Слышала когда-нибудь, что люди говорят о Рено? – А то. Там так близко к Аду, что даже Искры видны, – так назывался крупнейший пригород Рено. – Верно. В Рено ничего не надо забирать – проезжай без остановок, – сказал Пэтч. – И что бы ты не делала, не останавливайся в Вегасе. Трасса разваливается, но тебе это не помешает, если только обломки не попадутся. Поезжай по девяносто пятой до Фаллона, она доведет тебя прямо до цели. – Есть, – она закинула кейс на плечо, притворившись, что не заметила, как Пэтч подмигнул. – Пошлю радиограмму, как доберусь до Сакраменто… – Лучше телеграмму, – поправил Пэтч. – С такими помехами радиограмма не пройдет. – Есть, – повторила Хэрри, разворачиваясь к раскрытой двери. Ее довоенный Кавасаки Конкор примостился у рассыпающейся обочины подобно огромной неугомонной кошке. Не самый красивый байк, конечно, но куда надо доставит. Если, конечно, не въехать на этом неустойчивом сукином сыне в канаву на парковке. – Хэрри… – Что? – она остановилась, но не стала оборачиваться. – Встретишь на дороге Будду – убей его. Она взглянула через плечо – пряди ее волос колыхнулись, коснувшись ремня кейса и кожаной портупеи на плече. – А что если я встречу Дьявола?