Одорик Дамбертсон, эсквайр, вернулся домой от Лузины, дочери волшебника Балдониуса, за которой он ухаживал, озадаченный, с вытянутым как у лошади лицом. Его отец, сэр Дамберт, спросил: - Как прошёл приём, мальчик мой? Так себе? - Я... - начал Одорик. - А я говорил, это глупая затея, ведь говорил? Когда у барона Эммехарда будет столько дочерей, что он собъётся со счёта, каждая получит в приданое чудный участок земли, а? Что молчишь? - Я... - Ну-ка, мальчик, отвечай! - Ты же сам болтаешь без умолку, - вмешалась мать Одорика , леди Энисет. - Ах да, прости, сын, - сказал сэр Дамберт. - Кроме того, как я уже говорил, ты был зятем Эммехарда, который мог бы на тебя повлиять. Тебе уже 23 года, здоровый лоб, и до сих пор без рыцарского звания. Позор для нашего рода. - Чтобы проявить рыцарскую доблесть в подвигах, нужны войны, а их нет. - сказал Одорик. - Да, верно. Воистину, мы все провозглашаем благословенный мир, вот уже 13 лет нисполсланный мудрым правлением Его Величества короля. Однако, чтобы проявить доблесть, наши юноши непременно должны заставать разбойников врасплох, разгонять мятежников, в общем, геройствовать подобным образом. Сэр Дамберт перевёл дыхание, и Одорик вставил словечко: - Сэр, похоже, это дело разрешится. - Как, интересно знать? - Позволь, выслушай меня, отец! Доктор Балдониус поставил условие, которое обеспечит посвящение в рыцари, прежде чем он дарует мне Лузину. - И это?.. - Он охотно примет в дар два квадратных ярда драконьей кожи. Говорит, нужно для каких-то магических обрядов. - Но в наших краях нет драконов уже сотню лет, а то и больше! - Верно, но, по словам Балдониуса, змееподобные чудища до сих пор водятся в изобилии дальше на восток, на землях Пасении и Панторозии. Правда-правда, он снабдил меня рекомендательным письмом к своему коллеге, доктору Распиудусу, из Пасении. - Что? - воскликнула леди Энисет. - Ты отправляешься в далёкое путешествие в неизвестные края, где, по слухам, люди прыгают на одной ноге и лицо у них на животе? Только не это! К тому же, Балдониус хотя и личный маг барона Еммерхарда, но нельзя отрицать, что он не из знатного рода. - А кто был знатным, когда Божественная Пара сотворила мир? - сказал Одорик. - Наши предки уж точно были, чего не скажешь наверняка о предках учёного доктора Балдониуса. Вы, молодые, всё склонны идеализировать. Быть может, поддаётесь еретическим заблуждениям; я вот слышала, у что вастаков ложная религия: они ошибочно верят в единого Бога, хотя мы знаем, что их два. - Не будем забираться в теологические дебри, - сказал сэр Дамберт, подперев кулаком подбородок. - Уверен, язычники южане верят в триединство Бога, ещё более пагубное представление, чем у вастаков. - Коли встречу Бога в странствиях, спрошу у него истину, - сказал Одорик. - Не святотатствуй, дерзкий щенок! Тем не менее, доктор Балдониус не пользовался бы авторитетом в семье, будь его происхождение иным. Пожалуй, я убедил бы его произнести заклинания благоденствия на мой урожай, скотину, крепостных, а на врагов наслать чуму и сифилис. Как этот негодяй Рэйнмар, а? Что за гадкая погода стояла у нас! Лишь Бог и Богиня знают, какие сверхъестественные силы нужны, чтобы спасти нас от нищеты. И в один прекрасный день мы проснёмся и обнаружим, что наша земля отошла скользкому торгашу с купленным титулом, с чернильным пером вместо копья и квитанцией вместо щита. - Значит, вы отпускаете меня, сир? - воскликнул Одорик, и широкая улыбка озарила его открытое лицо, загорелое и юное.