Два ярда драконьей шкуры (отрывок из рассказа Лайона Спрэга де Кампа) Эвдорик Дамбертсон, эсквайр, вернулся домой после сватовства к Люсине, дочери чародея Балдониуса; лицо молодого человека было вытянуто, как хобот елефанта. Отец Эвдорика, сэр Дамберт, произнёс: — Ну, как завершилось твое предприятие, мой мальчик? Скверно, не так ли? — Я… — начал Эвдорик. — Я же говорил тебе, что это глупая затея, так? Был ли я неправ? Да будь у барона Эммерхарда больше дочерей, чем он смог бы сосчитать, любой из них в приданое всё равно полагался бы неплохой участок земли, а? Отвечай же, чего молчишь? — Я… — снова попытался ответить Эвдорик. — Ну же, юнец, говори! — Да как же ему ответить, если вы и рта не даёте раскрыть? — вмешалась мать Эвдорика, леди Анизетта. — Ах, да, — произнёс сэр Дамберт. — Прошу вашего прощения, сын мой. Более того и помимо всего прочего, как я уже сказал, были бы вы зятем Эммерхарда, давно получили бы рыцарские шпоры благодаря его связям. А сейчас я вижу перед собой здорового лба двадцати трёх лет от роду, который до сих пор не стал рыцарем. Позор нашему роду! — Так ведь в ближайшее время не предвидится войн, где можно было бы совершить рыцарские подвиги… — попытался оправдаться Эвдорик. — Да, это так. Конечно, мы все прославляем мирные времена, которые, благодаря мудрому правлению нашего великого императора, дарованы нам на протяжении вот уже тринадцати лет. Как бы то ни было, но чтобы совершить деяние, достойное рыцаря, молодые люди должны устраивать облавы на разбойников, подавлять восстания и совершать прочие бессмысленные поступки. Как только сэр Дамберт закончил речь, Эвдорик вставил своё замечание: — Сэр, кажется, из этого положения есть выход. — Какой же? — Если бы вы только соблаговолили меня выслушать, отец! Доктор Балдониус дал мне поручение, наградой за выполнение которого будет рука Люсины, и оно с любой точки зрения достойно рыцаря. — И что же это за поручение? — Колдуну необходимо два квадратных ярда драконьей шкуры. Говорит, для магических ритуалов. — Но в этих местах драконов не видали добрую сотню лет! — Истинно так, однако, по словам Балдониуса, чудовища по-прежнему в больших количествах водятся далеко на востоке, в землях Патении и Панторозии. Само собой разумеется, он дал мне рекомендательное письмо, адресованное его коллеге по магическому цеху, доктору Распиудиусу из Патении. — Что?! — воскликнула леди Анизетта. — Ты собираешься отправиться на целый год в путешествие по неизведанным землям, где, как говорят, живут одноногие люди с лицами на животах? Не бывать этому! Кроме того, может, Балдониус и личный волшебник барона Эммерхарда, но никто не будет отрицать, что он неблагородного происхождения. — Что ж, — ответил Эвдорик, — а кто был благородного происхождения, когда Божественная Чета сотворила мир? — Конечно же, наши предки, как бы там ни обстояло дело с предками учёного доктора Балдониуса. Вам, молодым, вечно лезут в голову шальные мысли, и, быть может, именно поэтому вы впадаете в еретические заблуждения. Например, по слухам, восточные жители не исповедуют истинную веру, ошибочно полагая, что Бог один, а не два, что совершенно очевидно. — Давайте не будем углубляться в богословские дебри, — произнёс сэр Дамберт, опершись подбородком на кулак. — Язычники-южане, как мне доподлинно известно, искренне верят, что Богов трое, и это ещё более пагубно, чем религия Востока. — Встречу Бога в своих странствиях — обязательно спрошу его, как всё обстоит на самом деле, — сказал Эвдорик. — Не богохульствуй, ты, дерзкий щенок! Вопреки всему и как бы то ни было, доктор Балдониус — влиятельный человек, с которым неплохо было бы породниться, даже несмотря на его скромное происхождение. Мне кажется, я убедил бы его заговорить от порчи и сглаза мои посевы, мои стада и моих крестьян, а на моих врагов наслать болезни и бедствия. Помните этого негодяя Рэйнмара, а?! Сколько неурожайных лет нам пришлось пережить! Бог и Богиня свидетели: от разорения спасти нас может только чудо. В противном случае в один прекрасный день мы можем проснуться и обнаружить наши владения в руках у какого-нибудь жирного торгаша с купленным титулом, пером вместо копья и табелью вместо щита. — Тогда я отправляюсь в путь, отец? — воскликнул Эвдорик, и его квадратное загорелое лицо расплылось в широкой улыбке.