TWO YARDS OF DRAGON (from a story by Lyon Sprague de Camp) ЭУДОРИК ДАМБЕРТСОН, ЭСКВАЙЕР возвратился домой со свидания с Льюсиной, дочерью волшебника Балдониуса. Его вытянувшееся лицо говорило о неудаче. - Ну как, сын? Не повезло со сватовством, да?, - встретил его отец сэр Дамберт. - Я…, - начал было Эудорик. - Я же говорил тебе, это глупая затея? Разве я был неправ? Когда у барона Эммерхарда больше дочерей, чем он может сосчитать, любая может отхватить себе изрядный ломоть земли, ведь так? Уж он то не ответил бы отказом? - Я…, – снова попробовал возразить Эудорик. - Так говори же, юноша, не молчи! - Да как же он может говорить, когда твои уста не умолкают?, – сказала мать Эудорика леди Энисет. - О, – опешил сэр Дамберт, - Прошу прощения, сын. Однако снова и снова не устаю я повторять, что если б Эммерхарду ты был зятем, уж он использовал бы всё своё влияние, чтобы помочь тебе быстрее опериться. А что сейчас? Ты, сильный юноша двадцати-трёх лет, а так и не посвящён в рыцари. Что ж за позор для нашего рода. - Так нет же войн вокруг, чтобы подвигом в них доказать свою рыцарскую доблесть, - ответил Эудорик. - Да, это верно. Несомненно, что все должны мы лишь приветствовать счастливый дар мира, которые все эти тринадцать лет несёт нам мудрое правление Верховного императора. Однако для рыцарского подвига наши юнцы могли б устраивать засады на бандитов иль разгонять бунтовщиков, иль совершать подобные тому безделицы. Сэр Дамберт остановился, и Эудорик снова смог вставить слово: "Сэр, скоро, мне кажется, таких трудностей можно будет избежать". - О чём ведёшь ты речь? - Ох, только бы вы меня послушали, отец! Доктор Балдониус поручил мне выполнить задание до того, как он выдаст Льюсину за меня, и уж после этого похода никто и никогда не сможет отказать мне в рыцарстве. - И что это за поручение? - К счастью, он является владельцем двух квадратных ярдов земли, где обитают драконы, и говорит, они нужны ему для магических ритуалов. - Но в этих землях уж больше века не видели ни одного дракона! - Да, это верно, но Балдониус заверил, что ужасные рептилии до сей поры кишат там на востоке, где Патения и Панторозия. Воистину, ещё он дал письмо, чтоб передать его доктору Рапидиусу, который его друг и живёт в Патении. - Что? – воскликнула леди Энисет, - Ты отправляешь на год в места неведомые? И куда? Где, говорят, что у людей всего одна нога, а может и лицо у них на животе. Не допущу! И более того, хотя Балдониус и волшебник тайный у барона Эммерхарда, не стоит отрицать, что благородной крови в нём ни капли. - Что ж, - промолвил Эудорик, - Кто же был благородным в тот день, когда великий Боже сотворил сей мир? - То были наши предки, я уверена. А кто там в предках у мудреца Балдониуса, мне не ведомо. Вы, молодёжь, всегда полны идеалистических воззрений. По-видимому, ты уже готов впасть в еретические заблуждения, так как я слышала, что вастаки истинной веры не имеют. Они ложно веруют, что Господь един, но ведь Бога два, как верно верим мы. - Не будем же блуждать по лабиринту теологии, - перебил сэр Дамберт, опершись подбородком на кулак, - Вот, например, язычники смуглинги верят, что бога три, и это заблуждение ещё тлетворнее, чем у вастаков. - О, если в своих странствиях я встречу Бога, спрошу его, что истинно, - ответил Эудорик. - Не святотатствуй, щенок нахальный! Во всяком случае и без сомнений, доктор Балдониус – человек уважаемый, и любая семья будет рада с ним породниться, каким бы скромным не было его происхождение. Сдаётся мне, что мог бы я уговорить его произнести заклятия, которые пойдут на благо и урожаю моему, и моему скоту, и крестьянам, а моих врагов пусть поразят чума и мор. Как того презренного Рейнмара, не так ли? О, как же не везёт нам последнее время. Лишь Бог с Богиней знают, как нужна нам их божественная длань, чтобы оградить нас от нужды. Иначе в какой-то из прекрасных дней мы можем обнаружить, что потеряли всё, что титул наш купил торговец грязный, у которого заместо пики перо и табели вместо щита. - Ну что ж, могу ли я рассчитывать на ваше благословление мне в путь? – воскликнул Эудорик, и широкая улыбка расплылась по его мужественному юному лицу, покрытому бронзовым загаром.