ДВА ЯРДА ДРАКОНЬЕЙ ШКУРЫ (из повести Лайона Спрэга де Кампа) Эвдорик Дамбертсон, эсквайр, возвратился домой после сватовства к Люсине, дочери чародея Балдониуса, с таким видом, будто его оставили с носом величиною с хобот почтенного слона.* Родитель Эвдорика, сэр Дамберт, спросил: - Ну, и как сватовство, сын мой? Скверно, да? - Я …, - начал было Эвдорик. - А не упреждал ли я, что сия затея – не иначе как ослиная тупость?! И разве я не был прав? Меж тем, всякая из дочек барона Эммерхарда разве не оттяпает в приданное порядочный кусок земли, даже ежели дочек у него будет больше, чем пальцев на руках? Ну, почто молчишь? - Я …, - пробормотал Эвдорик. - Ну, отвечай, не тяни! - Да разве он может хоть слово вставить, когда ты говоришь непрестанно? – воскликнула мать Эвдорика, леди Анисет. - О, прошу прощения, сын мой! - сказал сэр Дамберт. – Более того, и в продолжение того, я уже сказывал, что ежели бы ты сделался зятем Эммерхарда, уж оный употребил бы все свое влияние, дабы возвести тебя в рыцарское достоинство. Помыслить только, здоровенный парень двадцати трех лет от роду, а титула до сей поры не снискал! Позор для всего нашего рода! - Да ведь ныне нет войны, чтобы бранными подвигами утвердиться в рыцарском достоинстве, - заметил Эвдорик. - Что верно, то верно! И, воистину, мы всецело ратуем за тот благословенный мир, коий приносит нам мудрое правление нашего самодержного императора последние тринадцать лет. Однако же, дабы свершать рыцарские деяния, наши чада принуждены ловить разбойников, хватать мятежников, ну и иное подобное озорство творить. Как только сэр Дамберт сделал паузу, вмешался Эвдорик: - Сэр, мне кажется, проблема на пути своего счастливого разрешения! - На что ты намекаешь? - О, соблаговолите выслушать меня, отец мой! Прежде, нежели выдавать за меня Люсину, доктор Балдониус подвергнет меня испытанию, кое, ежели я пройду его с честью, не только принесет мне рыцарский титул, но и узаконит его во всех уделах нашей империи. - А именно? - Он возжелал обрести два квадратных ярда драконьей шкуры. Говорит, они надобны ему для магических ритуалов. - Дак ведь в здешних местах драконов не видали уж больше сотни лет? - Истинно так, но, по словам Балдониуса, сии исполинские пресмыкающиеся еще встречаются далеко на Востоке, в землях Патении и Пантороции. На всякий случай он снабдил меня рекомендательным письмом к своему коллеге, доктору Распидиусу из Патении. - Что?! – воскликнула леди Анисет. - Отправиться едва не на целый год в чужие края, где, ежели верить молве, обитают одноногие люди, а у иных будто бы и лица на животе? Избави боже! К тому же, хоть Балдониус и личный чародей барона Эммерхарда, нет никаких сомнений, что происхождение у него весьма далеко от благородного. - Да кто же, - возразил Эвдорик, - мог похвастать высоким происхождением, когда Божественная Чета творила Вселенную? - Уж наши предки могли, я в сем ни капли не сомневаюсь, что бы там ни мнили о себе ученые господа вроде Балдониуса. У вас, у молодежи, всегда полно иллюзий! Так немудрено и в ересь впасть, ведь сказывают же, что у восточных народов нет истинной веры. Они неблагочестиво полагают, что Бог един, тогда как мы твердо убеждены, что у Него две Ипостаси. - Не будем вдаваться в дебри богословия, - сказал сэр Дамберт, подперев подбородок кулаком. – Если уж на то пошло, язычники-южане считают, что Бог - троичен, что еще более нечестиво, чем крамольное учение жителей Востока. - Ежели я сподоблюсь узрить Господа, когда буду странствовать, я вопрошу Его об этом, - сказал Эвдорик. - Не богохульствуй, щенок! И все же, и как бы то ни было, с доктором Балдониусом весьма недурно было б породниться, пусть он и не столь благородных кровей! Думаю, я мог бы привлечь оного с пользой, дабы творил заклинания о плодородии земли и изобилии плодов земных, а также об умножении числом моего скота и крестьян, а на врагов моих наслал бы чуму и ящур! Хотя бы на сего презренного Раймера, а? Да и погоды ведь стояли сплошь дрянные! Одному Богу и Богине известно, насколько надобна нам поддержка свыше, дабы в конец не обнищать! Иначе, не случилось бы нам, проснувшись однажды поутру, узреть, что все наше именье прикарманил иной проходимец с купленным титулом, притом же вместо копья у него – перо, а вместо щита – листок с долговой распиской. - Итак, я смею покинуть Вас, отец мой? - воскликнул Эвдорик, и широкая усмешка скользнула по его честному, юному, смуглому от загара лицу. * в оригинале создается игра слов, основанная на том, что употребляется архаичная форма слова «слон» – « olifant» (др. франц.), или «oliphant» (англ.), омонимичная также слову «olifant» (франц.) в значении «рог» - в средние века большой рыцарский рог из слоновой кости. Обладателем подобного рога Олифанта являлся французский рыцарь Роланд, герой средневекового сказания «Песнь о Роланде», погибший во время битвы франков с сарацинами в Ронсевальском ущелье. В этом последнем бою он трубит в Олифант, призывая на помощь императора Карла, но уже поздно.