Дочери Скатах, умницы и красавицы, дарили внимание нам всем . Разделять их блистательное общество было величайшим наслаждением. Долгие дни в замке наполнились приятной суетой. Я осваивал арфу под руководством Гвенлиан, провел множество счастливых дней, рисуя вместе с Гован на восковых дощечках, но больше всего мне нравилось играть с Гоэвин в шахматы. Что я могу рассказать о дочерях Скатах? В моих глазах они были прекраснее летнего полдня, грациознее олененка, резвящегося на горных лугах, пленительней зеленых долин Ши, каждая притягательна, обворожительна, прелестна, несравненна. Длинные золотистые волосы Гоэвин, как и волосы матери, заплетены были в сотни мелких косичек, на конце каждой из которых сверкал крохотный золотой колокольчик. От этого двигалась девушка словно бы под музыку. Роскошные безупречные брови и изящный прямой нос говорили о благородстве происхождения; крупный рот с губами, вот-вот готовыми изогнуться в улыбке, таил чувственность; карие глаза, едва сдерживали смех, словно бы все, проходящее перед их взором, предназначалось исключительно для ее развлечения. Скоро я стал считать часы, проведенные тет-а-тет над едва держащейся на коленях шахматной доской, даром беспечно щедрого Создателя. И Гован, смешливая и остроумная, с голубыми, совсем как у матери, быстрыми глазами под черными ресницами. Рыжевато-каштановые волосы, смуглая, словно зернышко кофе, кожа, стройная, сильная и выразительная фигура танцовщицы. В те редкие дни, когда солнце заливало небо быстро ускользающим светом, особенно восхитительным из-за своей мимолетности, мы с Гован любили скакать верхом вдоль побережья у подножия замка. Свежий ветер обвевал наши лица, одежда намокала от брызг, лошади разбивали копытами прибой, оставлявший белые водовороты пены на черных прибрежных камнях. И мы устраивали скачки: Гован на быстрой, словно чайка, серой кобыле, я на стремительном чалом, мы носились над хаотичным нагромождением морских водорослей и камней, пока у нас окончательно не перехватывало дыхание. Обычно мы мчались к дальнему концу бухты, где крутые каменистые склоны утеса резко нисходили, словно бы обрушиваясь, в море; развернувшись, устремлялись к мысу напротив, чтобы там спешиться и дать отдых лошадям. Их взмыленные бока дымились в ледяном воздухе, мы неспешно брели по скользкой прибрежной гальке, а легкие наши полыхали, исполняясь соленого морского ветра. Я чувствовал, как горячая кровь струится в жилах, ветер холодит лицо, ладонь Гован доверчиво лежала в моей и я знал, что меня поддерживает живительное присутствие Дагды. Дагда, добрый бог, называемый также Скорая Подмога за изобретательность и ту охоту, с какой он пособлял всем, кто к нему обращался... Я узнал об этом загадочном кельтском божестве, как и о многих других из пантеона, от Гвенлиан, банфилиды, девушки-лирника. Притягательная Гвенлиан с темно-рыжими волосами и сверкающими зелеными глазищами, кожа как молоко, а губы и щеки пламенеют, словно окрашенные ядовитой наперстянкой; фигура грациозна от лебединой шеи до стройного изгиба стопы. Каждую ночь пальчики Гвенлиан искусно сплетались с волшебной тканью лиры, и она пела бессмертные песни Альбиона: О Ллире и его несчастных детях, о подлом предательстве неверной Блодэйдд, о Пуйлле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод, о таинственном Матонви, О Бране Благословенном, о Манавидане,Гвидионе, Прайдери, Диане, Ивоне, Дон и многих других.