Война в Раю Стивен Лохед Рассказ ведется от лица современного юноши, попавшего в прошлое.  Благоразумные и прекрасные дочери Скады окружили нас любовью. Мы с наслаждением проводили долгие дни в их жизнерадостной компании. Гвенлиан учила меня играть на арфе, с Гован мы целыми днями рисовали на восковых табличках, а с Гойвин я играл в древневаллийские шахматы, что и стало моим любимым занятием. Как лучше описать дочерей Скады? Мне они казались прекраснее ясного летнего дня, элегантнее проворного оленя, резвящегося в высокогорных лугах, очаровательнее зеленеющих долин Си, каждая из которых соблазняла, завораживала, завлекала, восхищала. Гойвин со своими длинными волосами нежно льняного цвета, точно как у мамы, заплетёнными в дюжины тончайших косичек с изысканными колоколчиками на концах, каждое своё движение сопровождала изящной музыкой. Её безупречный королевский профиль и тонкий, правильный нос говорили об аристократическом происхождени. Благородные губы, постоянно сложенные в таинственную улыбку, намекали на скрытую чувственность, а коричневые глаза затаили усмешку, словно всё, что представало перед ними было создано только для её личной забавы. Скоро мне казалось, что каждое мгновение, которое мы с ней провели голова к голове над деревянной игровой доской, было подарено нам беспредельно великодушным Создателем. Гован отличалась своим лёгким смехом, проницательным острословием и голубыми, как у мамы, глазами, быстрыми под темными ресницами. У неё тёмно-жёлтые волосы, загоревшая на солнце кожа, сильное, выразительное и хорошо сложенное, как у танцовщицы, тело. В те немногие дни, когда солнце освещало небо своим кратковременным великолепием, и его сияние казалось ещё более ярким из-за своей непродолжительности, мы с Гован прогуливались верхом вдоль берега под крепостью. Свежий ветер обжигал наши щёки и обрызгивал наши плащи океанской пеной. Лошади с плеском неслись через прибой, катившийся белым по чёрной гальке. Мы мчались на перегонки до поледнего дыхания — она на серой кобыле, быстрой как ныряющая чайка, я на рыже-чалой, пролетая над перевернутыми камнями и выброшенными на берег водорослями. Мы скакали в дальний край залива к огромным валунам, обрушившимся в море с утёса. Затем разворачивались и под грохот копыт неслись к противоположному мысу, чтобы выбраться из сёдел и дать отдышаться нашим лошадям. В холодном воздухе от их намыленных боков поднимался пар. Мы ступали на сглаженные морем камни, и сырой, солёный воздух обжигал наши легкие. Я ощущал горячую кровь в жилах, холодный ветер на коже и послушную ладонь Гован в своей руке. Благодаря животворному прикосновеню Дагды, мне открывался смысл сущесвования. Добрый бог Дагда, также известен как Быстрая Твёрдая Рука, за бесконнечное широту творческого мастерства и своё страстное могущество беспрерывно вливать жизнь во всё, к чему бы он не прикасался. Я узнал об этом загадочном келтском божестве, и многих других божествах пантеона, от арфистки Гвенлиан. Обольщающая своими тёмно-рыжими волосами и сияющими изумрудными глазами, Гвенлиан завораживала. Её кожа, как молоко, её губы и щёки залиты румянцем цветущей наперстянки; грациозная в каждой черте от изгиба шеи до свода стопы. Каждый вечер искусными пальцами Гвенлиан на арфе ткала мерцающее волшебство и пела неподвластные времени баллады Альбиона: о Лире и его несчастных детях, о капрзной Блодьюведд и её подлой измене, о Пуйле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод и таинственном Матонуи, о Пресвятом Бране и Манавиддане, о Гвидионе и Придери, о Дилане, об Эпоне, о Доне... и обо всех остальных.