Дочери Скота были мудры, как они были красивы, щедры, к ним привязывались все. Какое было удовольствие присутствовать в их приятной компании. Долгие дни нахождения в зале, были наполнены приятными событиями. Я узнал нечто об игре на арфе от Гвенлин, проводил много счастливых дней, рисуя на досках воском с Джоан, но мои предпочтения были отданы игре в гвидболл с Джоин. Что же мне рассказать о дочерях Скота? Именно они были для меня более красивее , чем прекраснейший летний день, грациознее, чем гибкий олень, резвящийся в высоких горных лугах, более очаровывающие, чем зеленые долины теневой науки, что каждого привлекало, очаровывало и восхищало. Джоин, ее длинные льняные волосы , которые ее мать заплела в косы с дюжиной маленьких ленточек, на конце которых находились колокольчики. Когда она двигалась, это походило на прекрасное звучание музыки. Ее плавный, царственный лоб и тонкий прямой нос провозглашал о ее дворянстве; ее щедрый рот с губами бесконечно изогнутый в секретной улыбке давал понимать скрытую чувственность; казалось что ее карие глаза всегда держат намек смеха, как будто все, что происходит, только для ее личного развлечения. Вскоре мы стали проводить время вместе, соприкасаясь голова к голове над квадратной деревянной игровой доской, балансирующей на наших коленях, как подарок от дико доброжелательного Создателя. Джоан с ее открытым смехом и утонченным остроумием, и ее голубыми глазами, подобными ее матери, под темными ресницами. Ее волосы были рыжевато-коричневые, а оттенок ее кожи, подобно спелой ягоде, покрытой лучами солнца, ее тело было крепко сложено, сильно и выразительно, будто тело танцора. На несколько дней, когда солнце осветила небо блеском - сияние освещало сильнее бриллианта по всей его краткости - Джоан и я прогуливались вдоль берега. Свежий ветер жалил наши щеки и обрызгал наши плащи пеной с океана; лошади плескались через прибой, проходя черно-белую гальку. Мы начли гонку друг с другом, она на серой быстрой кобыле, как ныряющая чайка, а я на быстротечной красной чалой лошади, перепрыгивая скалы и обломки корабля, мчались, пока не стали запыхиваться. Мы поехали к дальнему концу бухты, где большие скалы утеса разрушились в море. Затем мы повернули к противоположному мысу, для того чтобы спрятаться от грома и дать отдохнуть нашим лошадям. Их уставшие намыленные бока тихо двигались, мы ступили на гладко вымощенную каменную поверхность, наши легкие горели от сырого соленого воздуха. Я почувствовал горячий прилыв крови в моих венах, холодный ветер пробежал по моей коже, Джоан дала мне свою руку и почувствовал оживление под рябиновым прикосновением Дагды. Дагда, хороший Бог, его также называют уверенная рука, для бесконечной широты его творческих подвигов и его большой силы, чтоб подтвердить все чего он касался. Я узнал про этих загадочных Кельтских божествах- и многих других в пантеоне- от Гвенлин, которая была Banfilidh – женская Filidh или арфистка. Гвенлин –обманчива с огненным цветом волос и искрящимися изумрудными глазами; Она была очаровательна, ее кожа подобно молоку, а ее краснеющие губы и щеки, будто бы накрашены с наперстянкой; грациозность в каждой ее линии от изгиба шеи и до ее ног. Каждую ночь Гвенлин издавала мерцающее волшебство арфы, ее великолепными пальцами и пела нестареющие песни Альбиона: Лир и его огорченные дети, изменчивого Блудоид и его подлое предательство, Пуил и его возлюбленная Рианна, справедливый Аронд и таинственный Метон ,Бран Благословенный, Манавид, Гвидион, Придери, Дилан, Епон, Дон…и другие.