The Paradise War by Stephen Lawhead. Дочери Скаты, сколь умные, столь и красивые, щедро одаряли любовью всех нас. Лучшим из удовольствий было уже просто находиться в их блестящей компании. Долгие дни в замке были полны приятной деятельности. Я понемногу учился играть на арфе у Гвенллиан, много счастливых дней провел за рисованием на восковых дощечках с Гован, но излюбленным моим занятием было играть в гвиддбвилл1 с Гоевин. Что я могу сказать о дочерях Скаты? Что они были для меня более прекрасными, чем ясный летний день, более грациозными, чем гибкая лань, резвящаяся на высокогорных лугах, более чарующими, чем тенистая зелень долины Сай, что каждая была очаровательной, пленительной, обаятельной, красивой. Гоевин… Ее длинные соломенно-желтые волосы были заплетены, как у матери, в дюжины тонких косичек, с изящно выполненным золотым колокольчиком на конце каждой. Когда она двигалась, будто бы звучала чудесная музыка. Ее гладкий царственный лоб и изящный прямой нос указывали на благородство, ее полные губы, постоянно изогнутые в загадочной улыбке, скрывали чувственность, ее карие глаза, казалось, всегда хранили в себе капельку смеха, словно бы все, что возникало перед ними, существовало единственно для ее забавы. Очень скоро время, проведенное рядом с нею над квадратной деревянной доской для игры, стало представляться мне даром бесконечно великодушного Создателя. Гован… Смешливая и проницательная, с голубыми, как у матери, глазами за темными ресницами, каштановыми волосами, смуглой кожей и хорошо сложенным, сильным и выразительным телом танцовщицы. В те дни, когда солнце озаряло небо своим скоротечным великолепием – краткость этого сияния заставляла все сверкать еще сильнее – мы с Гован катались верхом по пляжу у подножия замка. Свежий ветер обжигал наши щеки и покрывал плащи морской пеной, лошади летели в брызгах прибоя, несшего белые волны черную гальку. И мы скакали, она – на серой кобыле, стремительной, как ныряющая чайка, и я – на быстроногом чалом, сквозь нагромождение скал и останков кораблей, пока окончательно не выбивались из сил. Иногда мы уезжали на дальний конец бухты, туда, где величественные скалы утеса обрывались в море. Затем мы разворачивались и скакали к противоположному мысу, чтобы там спешиться и дать отдых лошадям. Их взмыленные бока исходили паром на холодном воздухе, и мы шагали по осклизлым прибрежным камням, а наши легкие горели от влажного соленого воздуха. Я чувствовал горячую кровь в жилах, холодный воздух на моей коже, податливую руку Гован в своей, и чувствовал, что оживаю под возрождающим прикосновением Дагды. Дагда, Добрый Бог, которого они еще называли Быстрая Твердая Рука за безграничный размах его созидающих деяний и неугасимую силу, поддерживавшую все, к чему бы он ни прикасался. Я узнал об этом таинственном кельтском божестве – а также о многих других из этого пантеона – от Гвенллиан, которая была банфили, женщиной-фили, бардом2. Гвенллиан… Притягательная, с ее темно-рыжими волосами и сверкающими изумрудными глазами, чарующая, с ее молочно-белой кожей, румяными щеками и алыми губами, будто подкрашенными наперстянкой, грациозная в каждом изгибе с головы до пят. Каждый вечер Гвенллиан своими умелыми пальцами вызывала к жизни переливчатую магию арфы и пела извечные песни Альбиона: о Ллире и его несчастных детях, о непостоянстве Блодаведд и ее подлом предательстве, о Пвиле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод и непостижимом Матонви, о Бране Благословенном и Манавиддане, о Гвидионе, о Придери, о Дилане, Эпоне, Доне… и обо всех остальных. 1 – гвиддбвилл (валл. gwyddbwyll), аналог ирл. фидхелл (fyddhell). В кельтских легендах – настольная игра типа шахмат, часто выступавшая в качестве средства решения споров, конфликтов и т.п. 2 – фили (валл. filidh) – у кельтов – поэт, бард, часто живший при дворе. Барды умели не только слагать стихи, но были высокообразованными людьми, знали множество героических преданий и генеалогий, стихов и поэм.