Война в раю. Стивен Лохэд. Дочери Ската щедро дарили нам свою любовь. Просто находиться в блистательной компании одновременно образованных и прекрасных женщин было величайшим из удовольствий. Дни напролет наш досуг наполняли увлекательные занятия. Благодаря Гвенллиан я немного научился играть на арфе. Я не замечал, как летело время, когда рисовал на восковых табличках вместе с Гован. Но больше всего мне нравилось играть в шахматы с Гойван. Что можно сказать о дочерях Ската? Только то, что для меня они были прекрасней ясного солнечного дня, грациозней проворной лани, мчащейся по горным лугам, очаровательней тенистых зеленых долин Сцира* . Каждая притягивала, пленила, приводила в восторг своей непосредственностью. Длинные, соломенного цвета волосы Гойван были как и у матери заплетены в десятки тонких косичек. На конце каждой висел изящный золотой колокольчик ручной работы. Стоило Гойван шелохнуться, как раздавалась чудесная музыка. Гладкие величавые брови говорили о знатном происхождении. Загадочная улыбка ее благородных губ выдавала скрытую чувственность. Мне всегда казалось, что карие смеющиеся глаза Гойван будто намекают: все происходящее существует только ради ее забавы. Я оглядывался на прошлое, вспоминая, как мы сидели вместе, склонив головы над деревянной игровой доской, которую мы держали на коленях, словно дар от безгранично щедрого Создателя. Остроумная Гован могла в любой момент рассмеяться. Ничто не ускользало от взгляда ее голубых, как у матери, глаз, спрятанных под темными ресницами. Благодаря смуглой коже и рыжеватым волосам Гован напоминала спелый фрукт и словно танцор могла выразить чувства своим хорошо сложенным и крепким телом. В те редкие дни, когда на небе выглядывало солнце, на миг превращая все вокруг в сияющее великолепие, мы с Гован мчались по пляжу, над которым возвышалась крепость. Ветер щипал нам лицо, брызгал на плащи океанской пеной, а кони неслись через белые барашки волн, набегавших на черные камни. Мы скакали наперегонки, пока у нас хватало сил: она на серой, стремительной как ныряющая чайка, лошади, а я на гнедом скакуне, перескакивающем через валуны и остатки кораблей, которые разбились в шторм. Мы неслись на дальний конец бухты, туда, где с отвесной скалы в море упали огромные камни. Потом с криками мчались на противоположный мыс, спешивались и давали лошадям отдохнуть. На холоде от их взмыленных боков шел пар, а мы бродили по отшлифованным водой камням, вдыхая обжигающий соленый воздух. Я чувствовал горячую кровь в своих жилах, колючий ветер, обдувающий щеки, легкую ладонь Гован в своей руке. Я знал, что прикосновение Дагды* вселяет в меня жизнь. Дагду, Доброго Бога, за безграничное творческое мастерство и неиссякаемую силу возрождать все, к чему он прикасался, еще называли Быстрой Твердой Рукой. Гвенллиан много мне рассказывала о загадочном Дагде и других божествах кельтского пантеона. Она сама была банфилидом, девушкой-филидом, то есть арфистом. Темно-рыжие волосы и оживленные изумрудно-зеленые глаза Гвенллиан словно притягивали, её кожа кровь с молоком и будто слегка окрашенные наперстянкой щеки и губы околдовывали. Каждый линия ее тела, от изгиба шеи до самых ступней, была воплощением изящества. По вечерам умелые пальцы Гвенллиан ткали на арфе волшебную переливающуюся мелодию, и она пела нестареющие песни Альбиона: про Ллира* и его несчастных детей, про непостоянную Блодейвед* и ее вероломство, про Пуйла и его возлюбленную Рианонну, про прекрасную Арианроду и загадочного Матонви, про Брена Благословенного, Манавидана, Гвидиона, Придери, Дилана, Эпону, Дона* и многих других. Сцир – сокр. от Аберисцир, валлийская деревушка. Дагда – бог в кельтской мифологии, который мог одним концом своей палицы воскресить метвого. Ллир – герой валлийской мифологии. Блодейвед – героиня валлийской мифологии, коварно убившая своего мужа. Герои валлийской мифологии.