Война в раю. Стивен Лохед У дочерей Скатах ум не уступал красоте; они щедро дарили чувства всем нам. Даже просто принадлежать к блестящему кругу их компании доставляло невообразимое удовольствие. Все долгие дни в зале были заполнены приятными занятиями. От Гвенллиан я узнал кое-что об игре на арфе, с Гован провел много счастливых дней, рисуя на восковых дощечках; но больше всего мне нравилось играть в гвиддбвилл* с Гоэвин. Что можно сказать о дочерях Скатах? Что для меня они были прекраснее самого ясного летнего дня, грациознее гибкого оленя, резвящегося на высокогорных лугах, привлекательнее зеленой тени в долинах Ски; что любая из них привлекала, располагала к себе, восхищала и очаровывала. Вот Гоэвин: длинные соломенно-желтые волосы заплетены, как и у матери, в десятки тоненьких косичек с изящными золотыми колокольчиками на концах. И поэтому при каждом ее движении звучала нежная музыка. Её гладкий высокий лоб и тонкий прямой нос выдавали ее знатное происхождение; крупный рот с постоянно изогнутыми в таинственной улыбке губами намекал на скрытую чувственность; карие глаза, казалось, постоянно сдерживали улыбку, как будто все, что происходило перед ними, существовало только для ее личного развлечения. Практически сразу я стал воспринимать время, проведенное вместе, голова к голове над квадратной деревянной игровой доской, качающейся на наших коленях, как дар великодушного Создателя. И Гован: с ее готовностью рассмеяться и нежным остроумием, и быстрыми голубыми, как и у ее матери, глазами под темными ресницами. У нее были рыжеватые волосы и смуглая кожа, напоминающая опаленные солнцем ягоды; она была хорошо сложена, с сильным и выразительным телом, телом танцовщицы. В те редкие дни, когда солнце освещало небо недолговечным блеском – его лучи заставляли всё искриться в эти мгновения - Гован и я обычно катались на лошадях по пляжу, расположенному ниже замка. Свежий ветер хлестал наши щеки и обдавал наши плащи океанской пеной; лошади разбивали буруны, накатывающие белыми пенными брызгами на черную гальку. И мы мчались до потери дыхания: она на серой кобыле, стремительно, как ныряющая чайка, я – на быстроходном рыже-чалом, взлетая над свалившимися камнями и вынесенными штормом водорослями. Обычно мы скакали до дальнего конца бухты, где огромные камни свалились в море с отвесной прибрежной скалы. Затем мы поворачивали и с грохотом неслись к противоположному мысу, там спешивались и давали лошадям отдохнуть. Над их взмыленными боками поднимался пар, а мы шагали по отполированным морем камням, и наше дыхание обжигал влажный соленый воздух. Я чувствовал горячую кровь в венах, холодный ветер на коже, готовность руки Гован в моей руке, и я знал, что жизнь в меня вдыхал Дагда. Дагда, Добрый Бог, его называли еще Быстрая Надежная Рука за безграничность его созидательных трудов и постоянство, с которым он горячо поддерживал всех, с кем соприкасался. Я узнал об этом кельтском божестве – как и о многих других из пантеона - от Гвенллиан, которая была Банфилид** - поэтессой-арфисткой. Гвенллиан: манящая темно-рыжими волосами и сверкающими изумрудными глазами; околдовывающая, кожа у нее бела как молоко, а щеки и губы алеют, как будто подведены наперстянкой; изящны все линии ее тела, от изгиба шеи до подъема ноги. Каждую ночь Гвенллиан искусными пальцами сплетала мерцающее волшебство арфы, и пела нестареющие песни Альбиона: о Ллире и его жалких детях, о непостоянной Блодведд и ее ужасной измене, о Пуйле и его возлюбленной Рианнон, о светловолосой Арианрод, и загадочном Матонви, и Бране Благословенном, и Манавиддане, и Гвидионе, и Придери, и Дилане, Эпоне, Дон***… и о всех остальных. *(gwyddbwyll- "деревянная мудрость") – валлийская настольная игра, похожая на шахматы; с одной стороны – король и 4 принца, с другой – 8 нападающих. ** (Banfilidh), "ban" означает принадлежность к женскому полу, "filidh", "fili"(ирл.) – член элитного класса поэтов *** персонажи кельтской мифологии