Поскольку дочери Скаты были красивы, все мы находились под властью их чар, просто попасть в их прекрасное общество – уже само по себе величайшее наслаждение. Долгие дни в зале заполнялись приятными занятиями: Гвенллиан мне поведала кое-что об игре на арфе, вместе с Гован я провел немало счастливых часов за рисованием на восковых табличках, однако более всего по душе мне пришлась игра в гвиддбвилл (1) с Гэвин. Что рассказать о дочерях Скаты? Для меня они стали прекрасней ясного летнего дня, грациозней гибкой лани, скачущей по высокогорным лугам, восхитительней осененных зеленью долин Ская (2): каждая завораживала, пленяла, притягивала и восхищала. Начну с Гэвин: подобно матери, она заплетала свои длинные льняные волосы в дюжины тонких косичек и на конце каждой закрепляла искусно изготовленный колокольчик – при движении они издавали чудесную музыку. Ее ровный царственный лоб и тонкий прямой нос свидетельствовали о благородстве, а пухлые губы то и дело изгибались в скрытой улыбке, в уголках которой таилось сладострастие. Казалось, в карих глазах неизменно блестели искорки смеха, словно все в мире существовало исключительно для ее забавы. Время, проведенное лицом к лицу с Гэвин за деревянной квадратной дощечкой на наших коленях, довольно скоро я стал считать даром благосклонного Создателя. Гован – смешливая и остроумная, унаследовала от матери живые синие глаза в обрамлении темных ресниц. У нее были каштановые волосы, загорелая, словно плод на солнце, кожа, хорошо сложенное сильное и выразительное тело – тело танцовщицы. В те редкие дни, когда солнце ненадолго заливало небосклон своим сиянием, которое в мимолетности своей становилось еще более блистательным, мы с Гован отправлялись кататься на лошадях вдоль берега под сенью крепости. Свежий ветер резал лицо, бросал брызги океанской пены нам на плащи, а лошади рассекали прибой, что белой полосой накатывался на черную гальку. И мы пускались вскачь наперегонки: она на быстрой, словно чайка, серой кобылице, а я – на гнедо-чалой, перескакивая через валуны и выброшенные на берег обломки до тех пор, пока не запыхаемся. Нам случалось добираться до дальнего конца залива, где в воду с утеса срывались огромные камни. Затем мы поворачивали и направляли грохочущих копытами лошадей к противоположному мысу, чтобы спешиться и дать животным отдохнуть – от их взмыленных боков в студеный воздух поднимался пар. Мы ступали по скользким морским камням и вдыхали резкий соленый воздух. Я ощущал, как бурлит в жилах кровь, холодит кожу ветер, чувствовал податливую руку Гован в своей и сознавал, что полон сил от живительного прикосновения Дагды. Имя "Дагда" означает "Добрый Бог"; за невероятно искусную ловкость и неиссякаемую способность придавать силы всему, чего бы он ни касался, его еще называют Стремительной и Надежной Дланью. Об этом загадочном кельтском божестве и многих других из того же пантеона мне стало известно от Гвенллиан, она была банвилид – так зовутся женщины-арфистки из касты вилид (3). Гвенллиан притягивала взор темно-рыжей копной волос, блестящими изумрудными глазами, восхитительной молочно-белой кожей, румяными ланитами и губами, будто окрашенными наперстянкой; грация пронизывала все черты ее от наклона головы до изгиба ножки. Каждый вечер искусные пальцы Гвенллиан творили с арфой нечто волшебное, и пела она извечные песни Альбиона: о Ллире и его несчастных детях, о неверной Блодейведд и подлом ее предательстве, о Пуйлле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод и таинственном Матонви, Бране Благословенном, Манавидане, Гвидионе, Придери, Дилане, Эпоне, Дон и всех прочих. (1) Гвиддбвилл – древняя кельтская настольная игра, часто выступающая в качестве средства решения споров, конфликтов, ее часто сравнивают с шахматами. (2) Скай – остров в архипелаге Внутренние Гебриды у северо-западных берегов Шотландии. (3) Вилид – члены привилегированного класса высокообразованных поэтов, бардов в Ирландии.