Они щедро дарили свою любовь всем нам, прекрасные и мудрые дочери Скафы. Быть частью их блистательного общества было для меня величайшим наслаждением. Долгие дни, проведенные в зале, были наполнены приятными развлечениями: у Гвэнлиан я немного научился играть на арфе, с Гоувэн провел немало счастливых дней, рисуя на восковых табличках, однако любимым моим занятием была игра в гвидбвилл* с Гоэвин. Что сказать о дочерях Скафы? То, что для меня они были прекраснее самого лета, грациознее проворной лани, резвящейся в высокогорных лугах, восхитительнее сокрытых в зелени долин Скай. Что каждая из них была обаятельна и прелестна, очаровательна и обворожительна. У Гоэвин длинные волосы цвета льна, как и у матери заплетенные во множество маленьких косичек. Их концы украшают искусные золотые колокольчики, мелодично звенящие при ходьбе. Гладкий величественный лоб и тонкий прямой нос выдают благородное происхождение, полные губы с постоянно играющей на них загадочной улыбкой намекают на скрытую чувственность; а в карих глазах все время искрится смех, как будто все вокруг существует единственно ради ее личной забавы. Вскоре время, проведенное с ней, – головы склоненные над игрой, деревянная игровая доска, удобно примостившаяся на наших коленях, - это время стало казаться мне даром самого Создателя, неистового в своей щедрости. А Гоувэн – ее смех, готовый вот-вот сорваться с губ, и тонкий юмор, и голубые глаза, как у матери, и быстый взгляд из-под темных ресниц. Коричнево-рыжие волосы и смуглая кожа напоминают позолоченное солнцем зерно, тело сильное, хорошо сложенное и выразительное – как у танцовщицы. В те редкие дни, когда небо ненадолго озарялось великолепным сиянием солнца – а краткость лишь придавала ему еще больший блеск - мы с Гоувэн спускались вниз и скакали вдоль берега. Наши щеки горели от свежего ветра, плащи были забрызганы морской пеной, а лошади с плеском мчались сквозь буруны, белыми барашками набегавшие на черную гальку. Мы скакали наперегонки – она на серой кобыле, стремительной как пикирующая за добычей чайка, а я на быстроногом рыже-чалом скакуне, - мы летели, оставляя под собой разбросанные камни и выброшенные штормом обломки, - пока не выбивались из сил. Мы добирались до края бухты, к огромным валунам, отколовшимся от скалы и сорвавшимся в море, потом разворачивались и с грохотом неслись к противоположному мысу, чтобы спешиться и дать отдых лошадям. В прохладном воздухе от их взмыленных боков валил пар, и мы брели по скользким мокрым камням, а наши легкие обжигал промозглый соленый воздух. Я чувствовал горячую кровь в жилах, холодный ветер на коже, согласную руку Гоувэн в своей руке, и знал, что живу и что Дагда касается меня своей животворящей десницей. Дагда-Добрый Бог, его еще называли Быстрая Твердая Рука, - так бесконечно разнообразны были его творения и такая пылкая мощь таилась в его способности придавать силы всем, к кому он прикасался**. Я узнал об этом загадочном кельтском божестве – как и о многих других – от Гвэнлиан, она ведь была Банфилид – женщина-Филид, или менестрель. Гвэнлиан… она была пленительна: темно-рыжие волосы и сияющие глаза- изумруды; она была обворожительна: кожа молочного цвета, а щеки и губы пылают подобно алому цветку; она была само изящество – от изгиба шеи до кончиков пальцев. Каждый вечер, когда Гвэнлиан пела старинные песни Альбиона, волшебство мерцало сквозь звуки струн, перебираемых ее искусными пальцами. Она пела о Ллире и его скорбящих детях, о вероломной Блодьювид и ее коварной измене, о Пуйлле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод, о таинственном Матонви, Вране Благословенном, Манавидане, Гвидионе, Придери, Дилане, Эпоне, Доне***, …. и обо всех остальных. *Гвидбвилл – кельтск. gwyddbwyll – старинная кельтская игра, прототип шахмат. Название можно первести как «Мудрость дерева». Игра ведется двумя игроками, которые по очереди переставляют фигурки на деревянной доске. **Дагда – один из основных богов кельсткой мифологии. Его атрибутами были котел изобилия и волшебная дубина, которая одним концом убивала живущего, а другим оживляла мертвого. ***Перечисленные персонажи являются героями древневаллийского эпоса Мабиноги, возникшего в средние века и переведенного на английский язык леди Шарлоттой Гест в середине XIX века.