Стивен Лохед «Война в раю» Дочери Скаты, не менее мудрые, чем красивые, щедро дарили свою любовь всем нам. Не было удовольствия приятнее, чем хотя бы просто находиться в этом блестящем кругу, составляя им компанию. Долгие дни в большом зале были заполнены приятными делами. От Гвенллиан я узнал кое-что об игре на арфе, с Гован провел много счастливых дней, рисуя на восковых дощечках, однако предпочтение отдавал все же игре в «гвиддбвилл»* с Гойвин. Что же рассказать о дочерях Скаты? Для меня они были прекраснее самого ясного летнего дня, грациознее гибких ланей, резвящихся на высокогорных лугах, очаровательнее тенистых зеленых долин Ски. Каждая из них была привлекательной, притягательной, обаятельной, обворожительной. Взять, например, Гойвин, с ее длинными волосами нежного соломенного цвета, заплетенными, как и у матери, в десятки косичек, на конце каждой из которых был золотой колокольчик, сделанный искусным мастером. Когда она двигалась, звучала прекрасная музыка. Ее гладкий царственный лоб и тонкий прямой нос свидетельствовали о благородном происхождении; ее крупный рот с губами, постоянно изогнутыми в какой-то таинственной улыбке, подразумевал скрытую чувственность; в ее карих глазах, казалось, всегда присутствовал намек на смех, словно все, что они видели, существовало единственно для ее собственного развлечения. Довольно скоро я стал воспринимать то время, что мы проводили вместе, – когда наши головы склонялись друг напротив друга над квадратной деревянной доской, которую мы удерживали на коленях, – как дар слишком уж благосклонного Создателя. Или вот Гован, смешливая и остроумная, с голубыми, как у матери, глазами, все подмечающими из-под темных ресниц. Волосы у нее были желтовато-рыжие, кожа – темная, как тронутая солнцем ягода, а тело – хорошо сложенное, крепкое и выразительное, как у танцовщицы. В те немногие дни, когда небо освещалось мимолетным блеском солнца – сиянием, которое из-за своей недолговечности становилось еще более ярким, – мы с Гован часто ездили вдоль берега, расположенного ниже крепости. Свежий ветер щипал нам щеки и окроплял плащи океанской пеной, а лошади, разбрызгивая воду, бежали по прибою, белые барашки которого перекатывались по черной гальке. Здесь мы устраивали скачки – она на серой кобылице, быстрой как ныряющая в воду чайка, я на стремительном чалом жеребце с рыжей гривой, – перелетая через нагромождения камней и обломки попавших в шторм кораблей, до тех пор, пока не выдыхались. Обычно мы скакали до дальнего конца бухты – туда, где большие камни утеса обрывались в море. Затем поворачивали и с громким шумом мчались до противоположного мыса, где спешивались и давали лошадям отдохнуть. От их взмыленных боков в прохладном воздухе шел пар, а мы шагали по обкатанным морем камням, в то время как наши легкие обжигал сырой соленый воздух. Я чувствовал, как горячая кровь течет у меня в жилах, как ветер холодит мне кожу, а Гован охотно позволяет мне держать ее за руку, – и знал, что существую благодаря животворящему прикосновению Дагды. Дагда – это «Добрый Бог», но его еще называли Быстрой Твердой Дланью за несметное количество созидательных подвигов и неугасимую способность поддерживать жизнь во всем, к чему он прикасался. Я узнал об этом загадочном кельтском божестве – и еще о многих других из этого пантеона – от Гвенллиан, «банфилид», что означает женщина-«филид»**, т.е. арфистка. Да, Гвенллиан, пленяющая своими темно-рыжими волосами и сверкающими изумрудными глазами, околдовывающая своей молочно-белой кожей и румяными щеками и губами, которые словно подкрасили цветками наперстянки***, изящная каждой линией от изгиба шеи до закругления ступни. Каждый вечер благодаря искусным пальцам Гвенллиан арфа дарила нам свое мерцающее волшебство, и мы слушали древние песни об Альбионе: о Ллире**** и его несчастных детях, о непостоянной Блодейедд и ее подлом предательстве, о Пуйле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод, и таинственном Матонви, и Бране Благословенном, и Манавиддане, и Гвидионе, и Придери, а также Дилане, Эпоне, Дон... и всех остальных. ----- * Гвиддбвилл – валлийское название шахмат. В кельтских легендах часто фигурирует как средство решения различных споров. Здесь и далее – прим. перев. ** Филид – кельтский предсказатель, законовед, советник вождя, главнейшей обязанностью которого было знание и исполнение песен и преданий, которые систематизировались и передавались устно ученикам. *** Наперстянка (дигиталис) – травянистое растение семейства норичниковых с цветками в основном розового, пурпурного или желтого цвета, по форме напоминающими наперсток. Все виды ядовиты. **** В абзаце перечисляются персонажи валлийской мифологии, о большинстве из которых можно прочитать в «Мабиногионе», средневековом цикле повестей.