Война в раю. Автор Стефан Лоухед Нас окружили своим вниманием Дочери Скаты, такие умницы и красавицы, что большим удовольствием было войти в сияющий круг их компании. Приятнейшие развлечения заполнили долгие дни. Я учился играть на арфе у Гвенлиан и провел много счастливых дней, рисуя на восковых табличках вместе с Гован, но лучше всего было играть в гвидбвил с Гоивин. Что сказать о дочерях Скаты? Они были прекраснее чудесного летнего денька, грациознее гибкой лани, резвящейся в вышине горных лугов, более чарующими, чем зеленеющие тенистые долины Ски, каждая по-своему была обворожительной, пленительно-манящей. Вот Гоивин: длинные мягкие волосы цвета соломы заплетены как у матери в дюжины тоненьких косичек с изящными колокольчиками на конце каждой. При ее движении звучала прекрасная музыка. Ровные королевские брови и прекрасный прямой нос говорили о знатности; загадочная легкая улыбка в уголках благородного рта намекала на скрытую чувственность; намек на улыбку, казалось, всегда таился в карих глазах, как будто ее забавляло все происходившее. Я вскоре осознал, что наше совместное времяпровождение голова к голове, склонившись над квадратом игровой доски, балансирующей на наших коленях, – это как подарок Создателя, знак его незаслуженной благосклонности. И Гован: смешливая и с тонким юмором, материнскими синими глазами под быстрым взмахом темных ресниц. У нее каштановые волосы с золотистым отливом и смуглая кожа как ягода, подрумяненная солнцем; точеная фигурка своей силой и выразительностью похожа на фигуру танцовщицы. В те немногие дни, когда на небе проглядывало сверкающее солнце, и все вокруг казалось еще более искрящимся из-за кратковременности его сияния, мы с Гован, бывало, скакали верхом по берегу океана. Свежий ветерок обжигал щеки и обдавал плащи океанской пеной, лошади неслись, обрызганные прибоем, выносящим на берег пену, белую на черной гальке. И мы мчались наперегонки: она на серой кобыле, быстрой как ныряющая чайка, я – на стремительном чалом, летящем над осыпающимися камнями и валяющимися обломками кораблекрушений, до тех пор, пока не перехватывало дух. Бывало, мы скакали к дальнему концу залива, туда, где огромные скалистые утесы отвесно падали в море. Потом мы разворачивались и пускались к противоположному мысу, где спешивались и давали отдых лошадям. Их взмыленные бока дымились в морозном воздухе, и мы ступали по отшлифованным морем камням, наши легкие горели, вдыхая влажный соленый воздух. Я чувствовал, как струилась в венах горячая кровь, воздух холодил кожу, рука Гован доверчиво лежала в моей, и я ощущал всю полноту жизни под быстрым прикосновением Дагды. Дагда, Добрый Бог, которого также называли Стремительная Твердая Рука, за безграничность его созидательных подвигов и его неизменно горячее стремление поддерживать всех к кому он прикасался. Я узнал об этом загадочном кельтском божестве, и о многих других в пантеоне, от Гвенлиан, которая была Банфилид - Филид женского пола или арфистка. Гвенлиан – манящая, с пламенем волос и мерцанием изумрудных глаз; чарующая, с молочной белизной кожи, пунцовым румянцем щек и губ, как будто подкрашенных наперстянкой; грациозная в каждой линии фигуры - от наклона шеи до изгиба ступни. Каждую ночь Гвенлиан, перебирая струны арфы своими искусными пальцами, создавала струящуюся магию мелодий и пела вечные песни Альбиона: о Лире и его скорбящих детях, о коварной Блодиуид и ее низкой измене, о Пвилле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианод и таинственной Матонви, и Святой Бран, и Манавидан, и Гвидион, и Придери, и Эпоне, Дон и всех остальных…