Стивен Лоухед «Война в раю». Мы все привязались к дочерям Скатхи, мудрость которых не уступала красоте. Входить в круг этих людей, сияющих каким-то внутренним светом, уже было сладчайшим из удовольствий. Длинные дни, проводимые в центральной зале, были исполнены приятных занятий. Благодаря Гвенллиан я узнал кое-что об игре на арфе и на протяжении многих дней получал море удовольствия, рисуя на восковых дощечках вместе с Гован; но больше всего мне нравилось играть в гвиддбвилл с Гёвин. Что можно сказать о дочерях Скатхи? Мне они казались прекраснее самого ясного летнего дня, грациознее гибких ланей, резвящихся на высокогорных лугах, очаровательнее утопающих в зелени долин Сци, каждая из которых манила, завораживала, пленила и приводила в восторг. Гёвин была такой: длинные волосы с нежным оттенком льна были заплетены во множество тонких косичек, подобным же образом были убраны волосы ее матери, а на конце каждой косички крепился золотой колокольчик тонкой работы. Каждое движение Гёвин сопровождалось приятной мелодией. Ее плавные царственные брови и тонкий прямой нос говорили о знатном происхождении; благородный рот и изгиб губ, которые не оставляла загадочная улыбка, приоткрывали завесу скрытой чувственности; казалось, что в ее карих глазах затаился смех, как будто все, что представало перед ней, служило исключительно для того, чтобы приносить радость ей одной. Время, проводимое с нею вместе, балансируя на коленях над деревянной квадратной игровой доской, когда наши головы склонялись так близко, я довольно скоро стал воспринимать как подарок невиданно великодушного Творца. И Гован: смешливая и обладающая тонким умом, с голубыми, как у матери, все подмечающими глазами под темными ресницами. Каштановые, слегка рыжеватые волосы и темная кожа, подобно цвету созревших на солнце ягод; она была хорошо сложена, обладая сильным и выразительным телом танцовщицы. В те немногие дни, когда солнце озаряло небо своим недолговечным светом – сияние, исходящее от него, казалось, делало всего вокруг еще ярче, именно потому, что эти мгновения длились недолго – Гован и я катались на лошадях вдоль моря под каэром*. Свежий ветер обжигал щеки и расписывал плащи океанской пеной; лошади поднимали брызги, скача вдоль прибоя и оставляя белые полосы на покрытом черной галькой берегу. Мы устраивали состязания на скорость до тех пор, пока не начинали задыхаться: она на серой кобыле, стремительной, как бросающаяся в воду чайка, я на проворном чалом скакуне с рыжим отливом, перелетали через обрушившиеся фрагменты скал и выброшенные штормом на берег остатки кораблекрушений. Подъезжая к дальнему концу залива, туда, где огромные скалы утеса обрывались в море, мы поворачивали и с грохотом неслись к противоположному мысу, где спешивались и давали лошадям отдохнуть. Над их взмыленными боками поднимался пар, а мы ступали по отполированным морем камням, ощущая, как пылают легкие от насыщенного солью воздуха. Я чувствовал, как по венам течет обжигающая кровь, как ветер холодит кожу, руку Гован в своей руке, и понимал, что чувствовать себя живым настолько можно лишь благодаря животворящему прикосновению Дагды. Дагда - Добрый Бог, его также именовали Стремительной Уверенной Рукой за безграничные возможности созидательных подвигов и выдающееся могущество, благодаря которому он мог исполнить своим прикосновением все, что пожелает. Об этом загадочном кельтском божестве, как и о многих других богах пантеона, мне поведала Гвенллиан, которая была Банфилидом** – женщиной Филидом***, или арфисткой. Гвенллиан: пленяла взор своими темно-рыжими волосами и сверкающими изумрудными глазами; она словно околдовывала своей молочного цвета кожей, румяные щеки и алые губы как будто кто-то окрасил цветами наперстянки; каждая линия ее тела обладала грацией, от шеи до изгиба ступней. По вечерам искусные пальцы Гвенллиан сплетали мерцающие нити волшебства, извлекая их из арфы, под ее звуки она пела вечные песни Альбиона: о Лире и его достойных жалости детях, о непостоянной Блодеуведд и ее подлой измене, о Пвилле и его возлюбленной Рианнон, о прекрасной Арианрод и загадочном Матонви, и Бране Благословенном, и Манавиддан, и Гвидионе, и Придери, и Дилане, Эпоне, Доне... и всех остальных. * замок (в переводе с уэльского языка) – прим. перев. ** женщина-поэт *** кельтский предсказатель, законовед, советник вождя, чьей важнейшей обязанностью было знание и исполнение песен и преданий, которые систематизировали и передавали устно своим ученикам. Одной из обязанностей филида было умение извлекать музыку из арфы или других струнных инструментов. Часто название «филид» приравнивалось к слову «поэт».