Дэнни Скиннер не мог заснуть и первым встал с постели. Это его удивило, поскольку обычно после занятий любовью он проваливался в глубокий сон. Они занимались любовью, подумал Дэнни Скиннер. Занимались сексом. Он посмотрел на Кей Балантин. Она сладко спала. Ее длинные блестящие волосы разметались по подушке, а губы еще хранили следы наслаждения. - Мы занимались любовью, - прошептал он, аккуратно поцеловав Кей в лоб, стараясь не оцарапать длинным щетинистым подбородком. Укутавшись в зеленый клетчатый халат, он пощупал вышитую золотом арфу с надписью на грудном кармане. Этот халат Кей подарила Скиннеру на прошлое Рождество. К тому моменту они встречались совсем не долго, и такой подарок говорил яснее слов. А что он подарил Кей? Скиннер не мог припомнить, скорее всего, колготки. Денни пошел на кухню и вытащил из холодильника банку Стелы Артуа. Затем он зашел в гостиную, вытащил застрявший между подушек дивана пульт от телевизора и нашел программу «Секреты шеф-поваров». Сейчас это шоу как раз повторяли. Его вел популярный повар, который ездил по Англии и предлагал местным поварам готовить блюда по собственным рецептам для ужина со знаменитостями и специалистами, которые затем выносили вердикт. Но последнее слово все равно оставалось за самим ведущим Аленом де Фрете. Этот знаменитый повар недавно опубликовал книгу под названием «Альковные тайны шеф-повара», которая вызвала много споров. На страницах этой поваренной Кама Сутры всемирно известные повара описывали рецепты блюд, с помощью которых им удавалось соблазнить женщину или же украсить любовное свидание. Книга вызвала резонанс и несколько недель держалась первой в списке бестселлеров. В тот день Де Фрете со съемочной группой побывали в большом отеле в Рояль Дисайд. Сам Де Ферте, тучный, задиристый и напыщенный, явно запугал до смерти скромного юношу в его же собственной кухне. Потягивая пиво, Денни Скиннер наблюдал, как нервничал и хлопал глазами юнец, с удовлетворением думая о том, как ему самому удалось сбить спесь с этого тирана. Было несколько случаев, когда им довелось пообщаться вплотную. Теперь Денни просто ждал, какая же судьба постигнет его доклад. - Кухня должна быть безупречной, без единого пятнышка, я повторяю, без единого пятнышка, - Де Фрете ругался, слегка похлопывая по спине молодого повара. Скиннер заметил, что поваришка безнадежно отступал, вконец измотанный телепередачей, камерой и толстым животом шеф-повара, который подавлял его, навязывая роль бестолковой марионетки. Скиннер подумал, поднося к губам банку пива, что де Фрете в жизни бы не рискнул проделать такое с ним. Банка была пуста, но в холодильнике стояло еще несколько. - Кухня де Фрете – это помойка, не больше и не меньше. Денни побледнел, но стоял на своем. Его наряд, удачная комбинация вещей умелого дизайнера, не слишком сильно выдавал его общественное положение и зарплату. Будучи ростом шесть футов два дюйма, Денни Скиннер казался больше – и все благодаря пристальному взгляду карих глаз и нависающим толстым бровям, которые были изогнуты, подобно гусеницам. Денни зачесывал набок свои черные волнистые волосы, и от этого он казался вульгарным, даже наглым. Впечатление усиливалось благодаря угловатому лицу и изгибу тонких губ. Даже, когда Денни был особенно мрачен, в чертах лица угадывалась какая-то легкость. Напротив стоял коренастый мужчина глубоко за сорок. У него были каштановые, зализанные назад волосы, уже тронутые сединой, и красное лицо. Боб Фой не привык к разговорам в таком тоне. Выражение, которое застыло на его морщинистом лице, поднятая бровь – во всем читался вопрос, легкое удивление, и Денни позволил себе продолжить. – Я всего лишь делаю свою работу. Кухня этого человека просто ужасна, -утверждал он. Его босс фыркнул. – Сынок, речь идет о самом Алене де Фрете. Разговор велся в офисе, разделенным маленькими перегородками на отдельные рабочие места. Свет падал из большого окна с одной стороны, и, несмотря на то, что окно было двойное, все равно в помещении слышался шум транспорта, доносящийся с Эдинбург Роуял Майл. Вдоль стен стояли два оловянных, отделанных под страну шкафа, переехавших сюда из других департаментов, а также ксерокс, который создавал мастеру по ремонту работы больше, чем было у самих служащих. В углу была вечно грязная раковина, рядом располагались холодильник и облезлый стол, на котором стояли чайник, котелок и кофейник. Сзади была лестница, которая вела в конференц-зал департамента и помещения другого отдела. Перед ней был промежуточный этаж, на котором скромно ютились два посторонних офиса. Денни Скиннер и Фой стояли по разные стороны стола, на который Фой швырнул только что подготовленный доклад. Денни видел, как расстроены были все присутствующие, к примеру, Освальд Эткин и Колин МакГи, которые смотрели куда угодно, но только не на них. Уроженец Глазго МакГи, низкий, коренастый, черноволосый, носящий слишком узкий костюм, притворялся, что пытается что-то разглядеть в кипе бумаг на своем столе. Лысеющий блондин Эткин, высокий нездорового вида человек, весь в морщинах, бросил на Денни раздраженный взгляд. Эткин видел перед собой самонадеянного юнца, чей беспокойный взгляд выдавал натуру, которая вечно за что-нибудь борется. Эти юнцы постоянно попадали в какие-нибудь неприятности – именно это претило старику, считающему дни до пенсии. Поняв, что поддержки не дождаться, Скиннер решил, что настало время прояснить ситуацию. - Я не говорю что в кухне сырость, я хочу лишь сказать, что я не только нашел лосося в мышеловке, у него еще была астма. Я собирался позвонить в Королевское общество по защите животных.