Денни Скиннер поднялся первым, не отдохнув, после неудачной попытки заснуть. Интересно, что обычно он впадал в глубокий сон после их занятий любовью. После занятий любовью, подумал он, улыбнулся, а потом продолжил свои размышления. После занятий сексом. Он взглянул на блаженно дремлющую Кей Балантайн, на её длинные блестящие, чёрные волосы, рассыпавшиеся по подушке, на её губы, сохранившие отпечаток удовлетворения, которое он ей подарил. Волна нежности, возникшая из глубины, постепенно заполнила его. - После занятий любовью, - сказал он нежно, осторожно целуя её в лоб так, будто боялся поцарапать её своим длинным, щетинистым подбородком. Укутавшись в халат из зелёной шотландки, он провёл пальцами по золотой вышивке на нагрудном кармане. Там была эмблема арфы с надписью ,,1875“. Кей купила его Скиннеру на рождество в прошлом году. К тому времени они ещё не так долго встречались, и такой подарок, казалось, говорил о многом. Но что подарил он ей? Он не мог вспомнить: колготки, наверное. Скиннер прошёл к себе на кухню и достал из холодильника банку Стеллы Артойс. Со щелчком открыв её, он направился к креслу, где он хранил телевизионный пульт, спасая его от внутренностей большого дивана, и включил программу ,,Секреты шеф-повара“. Это популярное шоу сейчас показывали во второй раз. Его вёл знаменитый повар, который, путешествуя по Британии, просил местных поваров продемонстрировать секреты приготовления их эксклюзивных блюд для компании знаменитостей и кулинарных критиков, которые после проводили суд. Но окончательный приговор выносил знаменитый шеф-повар Алан де Фретайс. Этот прославленный повар недавно разразил спор, выпустив книгу под названием ,,Секреты шеф-повара для спальни“. На страницах этой книги обольщений всемирно известные эксперты кулинарии представили рецепты, с помощью которых им удалось поспособствовать обольщению или восполнить любовную игру. Очень скоро она стала сенсацией в мире читателей и несколько недель возглавляла списки бестселлеров. Сегодня де Фритайс во своей съёмочной группой был в большом отеле Роял Дисайд. Шеф-повар в телевидения был великаном с напыщенными хулиганскими манерами, и местный повар, серьёзный молодой человек, явно чувствовал себя запуганным на своей собственной кухне. Потягивая из банки лёгкое пиво, Денни Скиннер смотрел на нервные, бегающие глаза и оборонительную позицию повара-новобранца, думая с гордостью о том, как он сам выглядел бы рядом с этим устрашающим гигантом; проявляя твёрдость в некоторых случаях, он смог бы расставить всё по своим местам. Сейчас ему только оставалось – подождать и увидеть, что они сделали с его отчётом. - Кухня должна быть безупречной, безупречной, безупречной, - брюзжал де Фритайс, сопровождая свою речь лёгкими ударами рукой по затылку молодого шеф-повара. Скиннер смотрел как молодой повар безнадёжно сдался, напуганный этим обстоятельством, камерами и размерами тучного шеф-повара, который утомлял его и низводил к роли незадачливой марионетки. Он не посмел бы проделать то же самое со мной, подумал он, поднося банку Стеллы к губам. В ней оказалось пусто, но в холодильнике есть ещё. - Кухня де Фритайса – чёртова навозная куча; вот, что это. Белолицый молодой человек проявил твёрдость. Его наряд, сочетающий в себе качественную, со вкусом подобранную дизайнерскую одежду, намекал, но не кричал о понятиях поста и жалованья. Ростом с метр-девяносто, Денни Скиннер казался заметно выше: его внешности придавали значимость проникновенные тёмно-коричневыми глаза и брови, как чёрные гусеницы низко сидящие над ними. Его вьющиеся, чёрные с блестящим отливом волосы, зачёсанные с пробором на сторону, придавали его манере держать себя некоторую вульгарность, доходящую до надменности; впечатление усиливало его худое лицо и изгиб рта с тонкими губами, наводящими на мысль о непостоянстве, даже если он был сама угрюмость. Мужчина приземистого телосложения, стоящий к нему лицом, возрастом приближался к пятидесяти. У него было квадратное, покрытое тёмно-каштановыми пятнами лицо, которое завершала грива взбитых назад, окрашенных в янтарный цвет волос, побелевших у висков. Боб Фой не привык к вызовам подобного рода. Одна его бровь скептически поползла вверх; не смотря на такое движение и выражение, его вялые черты лица обрели внешнее спокойствие, изобразив нечто вроде вопроса, даже лёгкого восхищения, что позволило Денни Скиннеру продолжить. – Я просто выполняю свою работу. Кухня этого человека – просто позор, - заявил он. Денни Скиннер на протяжении трёх лет был санитарным инспектором по борьбе с загрязнением окружающей среды при городском совете Эдинбурга, заняв этот пост после предварительной практики среди стоящих у власти. Это был очень короткий промежуток времени в конторской книге Фоя. - Мы говорим здесь об Алане де Фритайсе, сын, - фыркнул его начальник. Обсуждение проходило в помещении офиса открытого типа, поделенного маленькими перегородками на рабочие места. Свет лился через большие окна на одну сторону и, хотя окна были двойными, снаружи доносился шум движения на Роял Майл. Вдоль массивных стен выстроились в ряд несколько старомодных жестяных шкафов для хранения документов, подержанные вещи из различный ведомст всего местного правления и копировальный аппарат, к которому чаще вызывали персонал по обслуживанию и ремонту, чем им пользовались служащие офиса. Вечно грязная раковина располагалась в углу за холодильником и столом с отслаивающейся фанерой, на котором стоял металлический чайник, чайник для заварки и кофейник. Позади находилась лестница, ведущая в ведомственный зал совещаний и помещение другого отдела, а перед ними на антресоли скромно прятались два отдельных более маленьких офиса. Денни Скиннер мельком взглянул на скорбные лица вокруг него, когда Фой с размаху бросил тщательно подготовленный им отчёт на стол, стоявший между ними. Он мог видеть остальных в помещении, Освальда Айткена и Колина МакГи, смотрящих во всех направлениях, только не на него с Фоем. МакГи, короткий и толстый урожениец Глазго с каштановыми волосами и в сером чуть тесноватом костюме, делал вид, что ищет что-то в горе бумаги, которая грудой лежала на его столе. Айткен, высокий, туберкулёзного вида мужчина, с редеющими волосами песочного цвета и вытянутым, почти больным лицом, бросил на Скиннера короткий пристальный взгляд полный отвращения. Он увидел наглого парня, чьи беспокойно суетливые глаза намекали на то, что душа скрытая за ними, была навечно обречена на борьбу с чем-то или с кем-то. Такие молодые люди были всегда неприятностью и Айткен, считавший дни до выхода на пенсию, не хотел ни того, ни другого. Осознавая, что поддержку можно не ждать, Скиннер посчитал, что, видимо, пришло время пролить свет на положение вещей. - Я уже не говорю о том, что его кухня была сырой, и я обнаружил не только лосося в мышеловке, но и что у бедного ублюдка астма. Я должен был позвонить в Королевское общество защиты животных!