Дэнни Скиннер поднялся уставший и раздосадованный тем, что так и не смог заснуть. Это было странно, потому что обычно он впадал в глубокий сон после занятий любовью. «Любовь», подумал он, улыбнулся и задумался опять: «Нет, секс». Он посмотрел на блаженно дремавшую Кай Балантайн. Ее длинные блестящие черные волосы разметались по подушке, а губы все еще хранили отпечаток наслаждения. Его захлестнула волна нежности. - Любимая, - нежно прошептал он, осторожно касаясь губами ее лба, так чтобы не оцарапать щетиной с острого подбородка. - Завернувшись в зеленый клетчатый халат, он потрогал пальцем вышитую золотом арфу и надпись «1875» на нагрудном кармане. Кай купила его Скинеру на прошлое Рождество. Они только начали встречаться тогда, и подарок говорил о многом. Но что же он ей подарил? Не вспомнить; кажется, блузку. Скннер прошел на кухню и достал из холодильника банку пива «Стелла Артуа». Открывая ее, он направился в гостиную, где выудил из недр большой софы дистанционный пульт и нашел программу «Секреты Шеф-поваров». Популярное шоу продолжалось уже второй год. Ведущий передачи, путешествуя по Британии, приглашал местных поваров приготовить их любимые рецепты, которые затем оценивали разные знаменитости и дегустаторы. Последний вердикт оставался за знаменитым поваром Аланом де Фрейтас. Известный кулинар вызвал недавно бурю споров, опубликовав книгу под названием «Интимные секреты шеф-поваров». На страницах необычной поваренной книги, всемирно признанные кулинарные эксперты приводили рецепты, которые помогли им при ухаживании или продлении любовных игр. Книга быстро стала издательской сенсацией и заняла верхние строчки в списке бестселлеров. Сегодня де Фрейтас со съемочной группой разместились в большом отеле на Роял Дисайд. Телевизионный ведущий был гигантом, с напыщенными и подавляющими манерами, поэтому местный повар, серьезный молодой человек, очевидно, чувствовал неуютно в собственной кухне. Потягивая светлое пиво, Данни Скиннер следил за нервным блеском глаз и напряженной осанкой бедного парня, с гордостью думая, как он сам несколько раз ставил на место этого нагоняющего страх тирана. Сейчас ему только оставалось смотреть шоу и ждать результатов его отчета. - Кухня должна блестеть, блестеть, блестеть…., - нудил де Фрейтас, тыкая своими картинно подвернутыми манжетами куда-то за спину молодого повара. Скиннер смотрел, как парень обречено сопротивлялся, полный страха перед событием, камерой и кучей опытных поваров, которые травили его, низводя до роли несчастной марионетки. «Меня бы он не смел запугивать», злобствовал Дэнни, поднимая банку «Стеллы» к губам. Она была пуста, но холодильник был еще полон. - Кухня де Фрейтаса - это куча дерьма. Вот что это такое! Бледный от гнева молодой человек настаивал на своем. Его костюм, со вкусом подобранная одежда от дизайнера, не столько намекала, сколько кричала о доходах за пределами социального положения и заработка. Чуть выше двух фунтов, Дэнни часто казался крупнее: ему придавали внушительность проницательные карие глазам с плотно сидящими над ними гусеницами бровей. Его волнистые, цвета воронова крыла волосы были зачесаны набок, придавая ему вольнолюбивый, даже высокомерный вид. Это впечатление усиливалось резкими чертами лица и тонким изгибом губ, намекающих на легкомыслие, даже когда он был в мрачном настроении. Коренастому мужчине стоявшему перед ним было под пятьдесят. Его румяное широкое лицо увенчивалось гривой рыжих впереди и поседевших сзади волос, белеющих на висках. Боб Фой не привык когда ему противоречили. Он недоверчиво приподнял одну бровь; впрочем, даже такое движение и выражение лица было еще привычным, выражая некий вопрос и даже мягкую заинтересованность. Дэнни Скинер продолжил: - Я всего лишь выполняю мою работу. Эта кухня - просто позор! – заключил он. Дэнни Скинер был инспектором санэпидемстанции последние три года, поднявшись до своей должности от стажера. Насколько помнил Фой, одно из самых быстрых продвижений по службе. - Алан де Фрейтас – знаменитость! – фыркнул его босс. Они стояли в одной из секций большого кабинета, неудобно разделенного маленькими перегородками. Свет лился из больших окон на одной стороне и, несмотря на двойные рамы, был слышен шум автомобильного движения на Эдинбургской Королевской Миле. Массивные стены были перечеркнуты металлическими шкафами для картотек, оставшимися от различных отделов местного управления и копировальной машиной, которая давала работы техникам больше чем остальным служащим. Вечно грязная раковина размещалась в углу, рядом с холодильником и облезлым столом. На нем стоял чайник для воды, чайник для заварки и кофейник. Лестница на заднем плане вела в конференц-зал и в другую секцию, благодаря чему полу этаж с двумя крохотными кабинетами был ненавязчиво спрятан. Дэнни Скиннер кинул взгляд на мрачные лица присутствующих, то время как Фой дал его тщательно приготовленному рапорту тяжело упасть на стол, разделявший двух мужчин. Другие служащие Освальд Айткен и Голин Макги смотрели куда угодно, только не на них. Макги, приземистый выходец из Глазго с каштановыми волосами, в сером, несколько тесном костюме, притворялся, что ищет что-то в куче бумаг сваленных на его столе. Айткен, высокий, болезненно выглядевший, с песочными волосами и изможденным лицом, издалека украдкой поглядывал на Скиннера. Задиристая юность с беспокойным взглядом намекающим на вечную борьбу души не с одним так с другим, создавала нежелательные проблемы для Айткена, считающего дни до пенсии. Понимая, что поддержки ждать не откуда, Скиннер решил расставить все точки: - Я не говорю, что его кухня влажная, я просто нашел в его мышеловке лосося, который к тому же страдал астмой. Я просто собирался позвонить в Общество защиты животных.