Данни Скинер встал первым. Он так и не смог заснуть и чувствовал себя уставшим. Это его слегка озадачивало. Обычно, после того, как они занимались любовью, он засыпал крепким сном. Он снова и снова с улыбкой вспоминал, как они любили друг друга. Занимались сексом. Он посмотрел на спящую Кей Белентайн. Ее длиннные блестящие черные волосы разметались по подушке, ее губы еще хранили отпечаток удовлетворения, доставленного ей им, Данни. Где-то в глубине возникла и стала нарастать волна нежности к мирноспящей Кей. - Любили друг друга, - нежно сказал он и осторожно, боясь случайно уколоть ее щетиной на остром вытянутом подбородке, мягко поцеловал ее в лоб. Заворачиваясь в зеленый клетчатый халат из шотландки, он коснулся вышитой золотом эмблемы на нагрудном кармане, изображавшей арфу и год – «1875». Кей подарила ему этот халат на прошлое рождество. Они тогда только недавно начали встречаться, и этот подарок, казалось, имел особенное значение. Он постарался вспомнить, что он подарил ей, и не смог. Кажется трико для занятия танцами. Скиннер прошел на кухню, достал из холодильника баночку Стеллы Артуа. Открыв ее с громким хлопком, он направился в гостиную, и разыскав на огромной софе пульт, включил программу Секреты Шеф-Поваров. Шла вторая серия передач этой популярной программы. Ведущий программы- известный шеф-повар путешествовал по Великобритании, и встречаясь с местными поварами, просил их поделиться своими секретными рецептами с группой знаменитостей и ресторанных критиков, те же впоследствие давали свои комментарии на то, что увидели. Окончательную же оценку блюдам давал выдающийся шеф повар, Алан Де Фретас, чья недавно вышедшая книга «Интимные Секреты Шеф Поваров» вызвала немало споров. На страницах этой сладострастной книги известные всему миру кулинары делились рецептами блюд, с помощью которых им удалось кого то соблазнить, либо отблагодарить за доставленные любовные утехи. Книга стала сенсацией, несколько недель занимая ведущие позиции в списке бестселлеров. Сегодня Де Фретас и его съемочная группа вели программу из огромного отеля Роял Дисайд. Гигантский шеф повар в своей обычной взрывной напористой манере вел передачу с участием местного повара. Это был серьезный молодой человека, явно выглядевший запуганным в своей же собственной кухне. Потягивая пиво из баночки, Данни наблюдал за нервносмаргивающим новоиспеченным шеф-поваром, принявшим оборонительную позу. Скиннер с гордостью вспоминал, как он сам пару раз столкнулся с этим грозным тираном и смог отстоять свою позицию. Тогда все, что ему оставалось, это ждать, что они сделают с его докладом. - Кухня должна быть чистой, безупречно чистой, – распекал Де Фретас своего молодого коллегу, отвешивая ему шуточные подзатыльники. Скиннер видел, как молодой повар безнадежно растерялся в той ситуации, как он стушевался перед камерами и сник перед тучным шеф-поваром, превратился под его нападками в неудачливого подопечного. - Со мной у него такой фокус не прошел бы, – подумал Скиннер, поднося баночку ко рту. Она была пуста, но в холодильнике пиво еще оставалось. - Кухня Де Фретас – куча дерьма, вот это что такое. Побледневший молодой человек не сдавался. Его со вкусом подобранный гардероб, состоявший из модной и качественной одежды от разных дизайнеров, свидетельствовал о том, что его запросы явно не соответствовали его нынешнему положению и зарплате. При росте всего чуть выше метра девяносто Данни часто казался больше, чем он был на самом деле. Внушительности ему придавали проницательные темно коричневые глаза и черные густые брови дугой. Его волнистые черные с блестящим отливом волосы были зачесаны на боковой пробор, что придавало всему его образу беспутность и даже какую-то вульгарность. Это впечатление усиливало его прямоугольное лицо и характерные тонкие губы - признак тайного легкомыслия, сквозившего в нем даже тогда, когда он находился в своем самом угрюмом расположении духа. Приземистому коренастому человеку, стоявшему к нему лицом, было ближе к 50. Его красноватое, в пятнах от почечной недостачности, лицо было увенчано шапкой янтарных с проседью на висках волос, которые были зачесаны назад и уложены гелем. Боб Фой не привык, чтобы с ним не соглашались. Одна из его бровей была скептически поднята, а в вялых невыразительных чертах лица застыло полувопросительное, полувосторженное выражение, которое заставило Данни продолжить. – Все, что я делаю, это выполняю свои обязанности. Кухня этого повара в безобразном состоянии, – заявил он. Данни к тому времени проработал в службе по охране окружающей среды при городском совете Единбурга 3 года, начав с поста стажера при администрации управления. Для Фоя это был ничтожно маленький отрезок времени. - В данном случае мы имеем дело с Аланом Де Фретас, сынок, - фыркал босс. Разговор проходил на виду у всего отдела. Это было открытое пространство с рабочими столами, разделенными между собой небольшими перегородками. Сквозь большие окна, расположенные вдоль одной стены, в комнату проникал свет, оттуда же, несмотря на рамы с двойным стеклопакетом, отчетливо доносился шум машин в главной улицы Эдинбурга – Рояль Майл. Вдоль других глухих стен без окон, выстроились несколько старинных железных шкафов для бумаг, которыми до этого уже изрядно попользовались в других отделах департамента, копировальная машина, благодаря которой у рабочих ее обслуживающих, в отличие от работников департамента, постоянно была работа. В одном из углов комнаты располагалась вечно грязная раковина, возле нее холодильник и стол с отслаивающимся фанерным покрытием, на столе – чайник, заварник и электрическая кофеварка. Позади была лестница, ведущая в комнату для деловых встреч и в другие отделы. Перед лестницей, немного в стороне был мезонин с двумя меньшими по размеру малозаметными обособленными офисами. Отчет, на которым Данни изрядно потрудился, тяжело упал на стол перед ним, как бы разделяя его и стоящего перед ним Фоя на два враждебных лагеря. Одновременно Данни окинул взглядом печальные лица сослуживцев. Он заметил, как Освальд Аткен и Колин МасГи усиленно старались не встречаться взглядом ни с ним ни с Фоем. МакГи, низкорослый брюнет из Глазго, в тесноватом сером костюме, пытался что-то разыскать среди горы бумаг, наваленных на столе. Аткен, высокий, чахоточного вида мужчина с поредевшими песочного цвета волосами и морщинистым почти болезненного вида лицом, бросал на Скиннера неприязненные взгляды. Для него это был заносчивый юнец с вечно озабоченным взглядом, говорящим об идущей в нем постоянной внутренней борьбе. От таких молодых людей всегда можно было ждать беды, а Аткену , которому оставалось считанные дни до пенсии, это было совсем ни к чему. Видя, что поддержки ждать не приходится, Скиннер решил, что наступило время немного оживить обстановку. - Не то чтобы я особо возражал, что в кухне слишком сыро, или что я нашел в мышеловке лосося...Но ведь негодник же болен астмой. Я уже собирался звонить в общество охраны животных!