Поворочавшись, но так и не уснув, Денни Скиннер поднялся первым. Это его озаботило: обычно после того, как они занимались любовью, он проваливался в тяжелый беспробудный сон. "Занимались любовью,"- подумал он, улыбнулся, и снова примерил слова. "Занимались сексом." Он смотрел на блаженно спящую Кей Баллантайн, на ее длинные, блестящие черные волосы, разметавшиеся по подушке, на ее губы, все еще хранящие остатки удовольствия, которое он ей доставил. Откуда-то из самой глубины на него накатила волна нежности. - Занимались любовью, - прошептал он, целуя ее в лоб со всевозможной аккуратностью, чтобы не поцарапать ее щетиной на своем вытянутом, заостренном подбородке. Натягивая шерстяной халат национальной ирландской расцветки - зеленый в черную клетку, он провел пальцами по вышитой золотом на нагрудном кармане ирландской арфе с датой "1875". Этот халат Кей подарила Скиннеру в прошлом году на рождество. Тогда они еще не очень давно встречались, и такой подарок говорил о многом. А он-то что ей подарил? Забыл. Наверное, колготки. Скиннер прошел на кухню, извлек из холодильника банку Stella Artois. Открывая ее на ходу, он направился в зал, где выудил пульт, завалившийся в недра большого дивана, и включил телевизор на передачу "Секреты шеф-повара". Передача пользовалaсь популярностью, и теперь показывали уже вторую часть. Ведущим был знаменитый повар, который разъезжал по всей Британии и просил местных поваров опробовать их секретные рецепты на компании знаменитых гурманов и знатоков кулинарии, которые затем высказывали свое мнение. Но решающее слово принадлежало самому ведущему - Алану де Фрете. Этот прославленный кулинар недавно наделал много шума публикацией книги "Спальные секреты шеф-повара". На страницах этой поваренной книги всемирно известные мастера кулинарии предлагали свои рецепты и делились собственным опытом применения возбуждающих блюд в целях соблазнения или в качестве гарнира к любовным утехам. Книга быстро стала сенсацией и несколько недель возглавляла список бестселлеров. Сегодня де Фрете и его съемочная группа приехали в большой отель в местечке Ройял Дисайд в Абердиншире, где находится летняя резиденция королевской семьи. Кулинарная звезда экрана был многословным верзилой с замашками дворового хулигана, и местный повар, серьезный молодой человек, в собственной кухне чувствовал себя явно не в своей тарелке. Потягивая из банки светлое, Денни Скиннер наблюдал за нервным, бегающим взглядом вставшего в защитную стойку желторотого шеф-повара и с гордостью вспоминал свои собственные столкновения с этим наглым тираном; лично он, Денни, сумел устоять на своих позициях. Теперь ему оставалось только ждать, что предпримут по поводу подготовленного им доклада. - На кухне не должно быть ни единого пятнышка, ни единого, ни единого, - выговаривал де Фрете, вколачивая каждое слово в голову молодого повара театральным шлепком ладони по затылку. Скиннер смотрел, как юнец, испуганный важностью происходящего, присутствием телекамер и габаритами этого крупного специалиста, безнадежно смирился с ролью незадачливого мальчика для битья. "Хрен бы ты на меня так наехал," - подумал Скиннер, поднося к губам пиво. Банка оказалась пуста, но в холодильнике были другие. - У самого де Фрете не кухня, а засранная помойка, вот что. Побелев лицом, он все же не отступил. Его элегантный наряд, со вкусом подобранный из дорогих дизайнерских вещей, красноречиво говорил о чем-то, что выходило за рамки положения и дохода. Будучи ростом под метр девяносто, Денни Скиннер часто выглядел еще выше благодаря проникающему взгляду карих глаз под густыми гусеницами черных бровей. Его волнистый волос цвета воронова крыла был зачесан набок, что придавало ему вид щегольской и почти заносчивый. Это впечатление усиливалось угловатостью лица и изгибом тонкогубого рта, придававшим ему легкомысленное выражение даже в те моменты, когда он был смертельно серьезен. Напротив него сидел полнотелый мужчина лет под пятьдесят. Его квадратное багровое лицо, покрытое печеночными пятнами, увенчивалось гривой прилизанных назад золотистых волос, седеющих на висках. Боб Фой не привык к подобной дерзости. Одна бровь взлетела от изумления вверх; однако же в этом движении и в выражении, застывшем на его оплывшем лице, была искорка вопроса, даже некоторого любопытства, которая и позволила Денни Скиннеру продолжать. - Я всего лишь делаю свою работу. У него же не кухня, а позорище, - заявил он. Должность санитарного инспектора в городском совете Эдинбурга Денни Скиннеру была доверена три года назад, после стажировки в административном отделе. С точки зрения Фоя три года был не срок. - Сынок, мы говорим об Алане де Фрете, - фыркнул босс. Сия дискуссия имела место в амбарного вида офисе открытой планировки, разделенном на рабочие уголки небольшими перегородками. Свет лился через большие окна в одной из стен, и, несмотря на двойные рамы, вовнутрь проникал шум дорожного движения по Королевской Миле Эдинбурга. Вдоль стен без окон стояло несколько древних жестяных шкафчиков для бумаг, списанных различными отделами местной администрации, и ксерокс, благодаря возрасту которого обслуживающие его техники имели более постоянную работу, чем сотрудники офиса. Вечно грязная раковина располагалась в одном из углов, рядом с холодильником и обшарпанным столом, на котором разместились электрический чайник, заварочный чайничек и кофеварка. Задняя часть офиса выходила на лестницу, по которой можно было пройти в зал заседаний, а затем в другой отдел, предварительно миновав незаметный бельэтаж с двумя небольшими кабинетами. Фой тяжело уронил столь тщательно подготовленный отчет на разделявший их стол. Денни Скиннер обвел взглядом скорбные лица окружающих. Присутствующие при разговоре Освальд Айткен и Колин МакГи старательно избегали смотреть на Денни и Фоя. МакГи, плотный, приземистый, темноволосый уроженец Глазго, в сером, слегка обтягивающем костюме, делал вид, что ищет что-то в бумажных завалах на своем столе. Длинный, болезненно худой Айткен с редеющим светлым волосом и изрезанным морщинами страдальческим лицом бросил на Скиннера полный отвращения взгляд. Он видел перед собой заносчивого юнца с беспокойными глазами, выдававшими в нем вечно готовую с чем-нибудь бороться натуру. От таких юнцов всегда одни только неприятности, и Айткен, уже считающий дни до пенсии, предпочитал держаться от Скиннера подальше. Осознав, что поддержки он не дождется, Скиннер решил, что пора несколько разрядить атмосферу. - Я ж не говорю, что его кухня вся позеленела от сырости, я всего лишь нашел там в мышеловке лосося, и этот бедняга явно страдал от астмы. Я уж совсем было собрался позвонить в Общество защиты животных!